Но Виктория был другая. Он хотел ее завоевать, как неприступную крепость и это разогревало в его жилах кровь. Она была совсем не такой! Он не мог понять этого чувства, но чем больше он ее узнавал, тем больше она вызывала в нем какое-то трепетное восхищение. Она была гордой, независимой, привыкшая самостоятельности независимо от мужчин, принимать собственные решения. Он привык, что женщина должна играть, но всегда уступать и подчинятся. Здесь же все было по-другому. Ему было даже интересно, как бы сложились их отношения, повстречавшись они при других обстоятельствах. Если бы она приехала в их город сыграть, и он случайно бы ее встретил, то непременно бы пригласил ее к себе в замок, как артистку. Сыграла бы она тогда для него? Наверное...

Поддалась бы она его чарам? При других обстоятельствах, возможно. Но она настолько независима и свободна, что даже, если бы между ними что-то произошло, она бы его покинула первой. Как вольный ветер. А сейчас он посадил ее в хрустальную клетку. Разве это можно исправить? Дать ей свободы? И тогда, может быть, она - нет, конечно, не простит его - будет вести себя на церемонии примерно, и сыграет роль леди, влюбившейся в самого императора.

– Ваше Величество!
– один из его офицеров оторвал Элестэя от созерцания пейзажа за окном. Несмотря на прекрасную погоду, самый разгар лета, мысли императора были далеко.

– Да, я слушаю тебя, Оливер, - нехотя оторвался от раздумий император, поворачивая голову к подданным, которые восседали за длинным столом переговоров. Все высокие чины в военном искусстве собрались здесь.

– Назревает переворот, я это чувствую, нельзя так все пускать на самотек!
– Вспыльчиво произнес мужчина.

– Ты забываешься!..
– Поставил его на место Данган, заставив военного генерала стыдливо потупить взор. Элестэя всегда злила паника, тем более, когда дело касалось его советников и генералов. Лично сам император не считал, что дело уж так плачевно. И если и есть заговоры, а они есть везде, то небольшие и не стоят его внимания. С ними могут справиться вполне и местные власти, а если что-то и посерьезнее, пару солдат на место заколота и они быстро наведут там порядки.

– Элестэй, я считаю, что проблема все же есть, - вмешался Тиманэш. Он, как всегда, был незаметен, пока не считал нужным вступить в обсуждение.

– И?
– Данган сосредоточенно посмотрел на альбиноса. Маг был единственным человеком, которому он привык доверять больше, чем другим советникам. В особенности, что казалось стратегических вопросов. В этом Тиманэшу не было равных: он был расчетлив и хладнокровен. Он без труда мог выбить правду из любого, подчинить, о таком человеке, как правило, говорят, пройдет по головам. Тиманэш был незаметен, что нравилось Элестэю, верен и что немало важно, внушал страх всем, исключения не составляли даже доверенные лица императора. Ведь маг никому не доверял и скажи, что какой-то приближенный человек к Дангану имеет что-то на него, тому не позавидуешь. С магом старались дела не иметь и при нем ничего не говорить. Ведь он мог просто убить без причины, Элестэй бы все равно поверил, что маг был прав. Тиманэш служил у императора долго и Элестэй просто не представлял себя без него. С магов все было намного проще, он был ему верен и это альбинос неоднократно доказывал. И никогда не ошибался. Так что, если и альбинос начал говорить, что его что-то беспокоит, значит, так оно и есть.

– Уже как несколько недель я чувствую во дворце присутствие чужой магии.
– Спокойно ответил маг.

– Ты вычислил, откуда она? Или кто ее источник?
– Это известие по-настоящему взволновало императора. Ибо шпион, тем более маг, который озадачил его главного советника, может нести немалую угрозу его правительству.

– Нет, - в голосе Тиманэша проскользнули нотки раздражения.

– Почему ты говоришь мне об этом сейчас?

– Я хотел сначала все проверить, но...
– он сделал паузу, собираясь с мыслями. Для Тиманэша это был настоящий удар по самолюбию. Такого в его практики еще не встречалось. Прямо под его носом, кто-то нагло колдует, однако альбинос не может даже уловить нить чужого волшебства, определить его структуру и владельца.

– Я не смог отследить поток магии. Она то появляется, то исчезает. Кто-то действует очень осторожно и это колдун высокого уровня.
– Тиманэш отвечал, не смотря на императора и ни на кого другого, просто перебирая пальцами четки с рунами и не замечая, как вытянулись лица военных советчиков, и нахмурился Данган.

– Вид колдовства? Хоть что-то обнаружил?
– Спокойно спросил Элестэй, не веря, что альбинос не пришел хоть к каким-то своим выводам.

– Ничего, я же сказал, - ответил маг, было видно, как вся ситуация его злит.
– И не имею никаких версий.

– Может, это какие-то потусторонние силы?
– Вмешался в их разговор один из генералов, за что маг окатил его ледяным презирающим взглядом.

– Тогда был бы сильный мощный поток энергии. Здесь же действовал человек, - холодно ответил Тиманэш, с презрением смотря на мужчину.
– Ты воин и тебе не понять!

– Ты я смотрю, тоже не больно понял, раз не знаешь, что это, - не остался в долгу офицер, прожигая альбиноса ненавистным взглядом.

Это разозлило мага и он, быстро поднявшись с места, вскинул перед собой руку, откидывая глупца к стене, прямо со стулом. Мужчину пригвоздило, на его лице застыло удивление и ненависть.

– Впредь будь осторожен в своих высказываний. Думай, кому что говоришь!
– Прошипел Тиманэш, поворачиваясь к императору. Сделав легкий поклон вежливости, альбинос направился к двери.

– Маги!
– Презрительно сплюнул военный советник, полностью поднявшись на ноги. Альбинос услышал это, только кинул предупреждающий цепкий взгляд в сторону него и ушел.

***

На четвертый день своего заточения, Виктория к превеликой радости обнаружила, что 'домашний арест' с нее снят. Когда она в очередной раз утром выглянула за двери, в надежде, что стражи ее отпустят хотя бы в сад, то не застала своих охранников. Удивленная, и даже оскорбленная из-за такой халатности по отношению к работе, девушка хотела спросить, что случилось у служанок. Как раз появилась Лили и Виктория подумала, что с ней придут и стражники, сообщить ей, где ее место. Но вердикт оказался не таким плачевным - 'Его Несравненное Величество' распорядился о свободном перемещении Виктории по замку, в разумных пределах, конечно же.