— Зара, ты сегодня прекрасно выглядишь. Я впервые заметил, какая ты красивая, — решившись, с улыбкой сказал ей он.

— Вах, не смущай бедную девушку, а то я еще влюблюсь в тебя ненароком, — Зара смущенно потупилась, а потом, стрельнув озорными глазами в сторону сидевшего на стуле парня, залилась звонким смехом. — Егор какой ты смешной, ты так забавно краснеешь.

— Ничего я не краснею, — еще больше смутился он. — Просто здесь жарко, вот кровь и прилила к лицу.

— Ну хорошо, значит, мне просто показалось, — согласилась с ним Зара и снова залилась звонким смехом.

— Зара, а если я тебя приглашу пойти со мной в кино, как ты к этому отнесешься? — спросил Егор, преодолев смущение.

— Даже и не знаю, что тебе сказать. На ближайший месяц все походы в кино у меня уже расписаны, — кокетничала девушка, заметившая, какое впечатление она произвела на симпатичного ей парня.

— А все же, — настаивал Егор.

— Ну хорошо, пойдем, но с условием, что ты угостишь меня мороженным.

— Да я скуплю для тебя все мороженное в городе.

Спустя неделю после разговора об оружии Марик после дневной тренировки вызвал Егора на разговор. Они вместе вышли на улицу и присели на скамейке под деревом.

— Ну все, я за ствол договорился, — наклонившись к другу, начал Марик. — Есть бэушный ТТ всего за четыреста баксов.

— А почему именно ТТ? Может, лучше «Макар» взять, он покомпактней, и его носить будет удобней.

— ПМ, конечно, поменьше, зато у него кучность стрельбы хуже, да и вообще это чисто ментовское оружие останавливающего действия, а ТТ бьет дальше и точнее, из него даже бронежилет пробить можно.

Егор подумал и кивнул, соглашаясь.

— Ну ладно, давай брать ТТ.

— Только нужна машина, чтобы его забрать, — Марик тронул друга за руку. — У тебя нет никого надежного на колесах?

— Откуда. Хотя постой, я попробую с отцом договориться. А куда нужно будет ехать?

— Я договорился с одним ингушом. Он, в отличие от многих наших, не балабол, с ним можно иметь дело. Тут только одна загвоздка. За стволом нужно ехать на границу с Ингушетией, за Черменский пост. А там я немного прогуляюсь пешком до места встречи.

Егор удивленно поднял брови.

— Марик, да ты же сам знаешь, какая нынче там обстановка. В Назрани постоянно идут митинги насчет возврата Ингушетии Пригородного района. То там, то здесь уже начинают постреливать. Если он тебя кинет, да еще и завалит в придачу, то свои ему только руку пожмут и назовут героем.

— Не кинет и не завалит, — усмехнувшись махнул рукой Марик. — Я его хорошо знаю. Этот парняга здесь учится, у него во Владике много разных интересов, поэтому из-за паршивых четырехсот долларов он не станет себе перекрывать здесь кислород. Я пойду на встречу один, а тебе на всякий случай покажу его и дам все его координаты.

— Ох, не нравиться мне вся эта затея.

— Да ладно, не парься, все будет путем.

Через несколько дней после этого разговора Егор вместе с отцом сидели в машине в нескольких километрах от Черменского поста на территории Чечено-Ингушской АССР, ожидая Марика, ушедшего в ингушский поселок, находившийся неподалеку. Егор и сам не знал, как ему удалось уговорить отца на эту авантюру. Еще пару лет назад ему бы даже не пришло в голову попросить его поучаствовать в покупке и перевозке оружия. Услышав подобную просьбу, отец, скорее всего, взялся бы за свой проверенный временем кожаный ремень, чтобы вразумить непутевого сына. Но это было бы два года назад, в более или менее благополучные годы советской власти. Сейчас, когда в стране все резко изменилось, когда власть уже не могла навести порядок в разваливающейся империи, когда милиция перестала защищать простых людей, потому что зачастую она и сама себя защитить была не в силах — оружие на Кавказе стало просто необходимым атрибутом для защиты собственной жизни и имущества. Именно сейчас Егор попросил отца о помощи, а тот согласился.

Марик ушел уже два часа назад и все еще не возвращался. Егора грызла тревога. В последнее время, в связи с выходом 26 марта 1991 года закона «О реабилитации незаконно репрессированных народов» опять активно поднимался вопрос о передаче ингушам Пригородного района. Спорная территория Пригородного района столько раз переходила из рук в руки, что определить ее принадлежность было очень затруднительно. Еще царская Россия отдала эти земли казакам, которые до революции были гарантом спокойствия на Северном Кавказе. После Октябрьского переворота и последовавшей за ним гражданской войны, в 1922 году территорию нынешнего Пригородного района, Советская власть, предварительно депортировав оттуда не лояльных ей казаков, передала ингушам — вставшим на ее сторону, а в 1934 году была образована ЧИАССР. В свою очередь, после депортации Сталиным ингушей в Среднюю Азию в 1944 году, ЧИАССР была ликвидирована, на ее месте была создана Грозненская область, а часть территорий бывшей республики отошла Дагестану, Грузии и Северной Осетии. В 1957 году при воссоздании ЧИАССР территория Пригородного района так и осталась в составе Северной Осетии. Ингуши взамен утраченных территорий получили большой кусок земли от Ставропольского края. В годы Советской власти, руководство страны, не особо задумываясь о возможных последствиях, направо и налево кроило сложившиеся веками границы, тем самым, закладывая мины на будущее. Включение Абхазии в состав Грузии, передача Крыма и Донбасса Украине — примеров подобной безответственной политики было множество. С момента воссоздания ЧИАССР, между двумя соседними республиками, постоянно тлели уголья скрытого конфликта, которые время от времени разгорались в пламя жестких межнациональных столкновений, даже в благополучные советские годы. В настоящий момент приближалась очередная острая фаза противостояния за спорные территории.