Картинка мелькнула и исчезла, а Егор с друзьями все так же стояли в полутемных сенях под прицелом пистолетов.

— Ну что, сынки, денежки-то где? — дядя Миша хитро прищурился.

— Какие такие денежки? — очень натурально удивился Беко.

Егор с Мариком молчали, как будто их ничего не касается.

— Ой, не зли меня, голубь, я ведь пока что по-хорошему тебя спрашиваю, а могу ведь утюжок на спинку поставить и паяльничек в жопу засунуть.

— Да ладно тебе жути нагнетать, не похож ты на душегуба дядя — усомнился Беко. — пугаешь небось?

— Ну похож не похож, а только ты не сомневайся, все как сказал, так сделаю и даже больше. Ты у меня тут курским соловьем заливаться станешь — угрюмо пообещал ему дядя Миша. — Нет. Дело, естественно, ваше, если вы герои, то конечно можно и потерпеть для начала, но все же я бы вам чисто по-дружески не советовал…

— Ладно, дядя Миша, не герои мы, не надо утюжка, и паяльника твоя взяла. Делать нечего, в куртке у меня деньги, под подкладкой зашиты.

Егор с Мариком напряглись, они с Беко заранее оговорили несколько кодовых фраз и свои действия в ответ на них. «Делать нечего» означало «будьте готовы к действиям».

— Вот и хорошо, соколик. Ты куртенку-то свою скидывай и кидай ее мне, не озябнешь небось. Тут у нас не холодно, но только смотри, без глупостей, а то мои ребятки отверстий то в тебе понаделают, будешь весь дырявым как друшлаг, хоть макароны откидывай…

Мужики с пистолетами, загоготав в ответ на шутку главаря, демонстративно взяли Славика на прицел.

Славик возмущенно закряхтел, но не делая резких движений, все же осторожно снял с себя длинную кожаную куртку, и свернув ее комом, кинул дяде Мише, стоящему у стола. Тот поймал куртку и стал ее тщательно ощупывать. Наконец его лицо приняло удовлетворенное выражение. Он взял со стола большой кухонный нож, распорол подкладку куртки и вынул оттуда пачку стодолларовых купюр, перемотанных черной резинкой для волос.

— Есть родимые. Ишь ты, не обманул, значит, соколик, — дядя Миша, улыбнувшись в бороду провел своим узловатым пальцем по пачке, перелистывая купюры.

Мужики с пистолетами заинтересованно повернули головы к предводителю, желая тоже получше рассмотреть пачку с деньгами.

— Да это же кукла! — под пальцами дяди Миши мелькала резаная бумага, спрятанная под настоящими долларами.

— Пошел! — Егор и Марик синхронно кинулись на ближних к ним вооруженных мужиков, удивленно смотревших на пачку резаной бумаги в руках дяди Миши. Егор четко сбил левой рукой ствол в сторону, прихватывая запястье своего противника и уводя пистолет с линии прицела. Продолжая движение уже по восьмерке, он подхватил кисть вооруженной руки противника правой рукой и сделал резкий мощный рывок, выкручивая кисть наружу. Раздался противный хруст рвущихся сухожилий, пистолет со стуком упал на пол, а мужик с воем от дикой боли в порванном запястье шлепнулся рядом с ним. Егор, отфутболив упавший пистолет подальше, сразу же, в броске догнал рванувшего на выход Серегу и сильным толчком отбросил его дальний угол.

Марик, стартовавший в одно мгновение с товарищем, просто выбил пистолет из руки второго мужика, нанеся ему резкий круговой удар ребром ступни левой ноги точно в запястье. Потом он схватил своего противника обеими руками за волосы и, натягивая его на себя, быстро пробил три удара коленом правой ноги в голову, отправив того в глубокий нокаут.

Беко, тем временем, одним прыжком оказался рядом с дядей Мишей, и сшиб его подсечкой на пол, приложив пару раз кулаком в голову для пущего успокоения.

Власть в комнате резко переменилась. Один из бандитов находился в отключке, второй тихонько подвывал на полу, баюкая порванную Егором кисть, а Серега забился в угол и не подавал признаков жизни. Егор с пистолетом в руках контролировал каждое движение противников, а Беко очень невежливо тыкал вторым пистолетом в лицо дяде Мише.

— Ну что, мудила, кинуть меня думал? А вот хрен тебе на рыло. Думай теперь, как разбегаться будем: по-хорошему или по-плохому.

— Сам-то ты тоже не ангел. Вы же тоже на кидалово шли, или ты зря куклу приготовил? — с трудом выдавил из себя дядя Миша.

— Не твое дело, козел старый! — Беко жестко ткнул стволом дяде Мише прямо в рот, расчетливым движением кровяня ему губы. — Ты лучше о деле думай, а то поздно будет.

— Ладно, будь по-твоему. Твои предложения? — тот с трудом разлепил разбитые губы.

— Все просто. Ты нам отслюнявишь горячо любимые мною дензнаки, а мы вас отпустим на все четыре стороны. Вы бы нас, наверное, шлепнули, а я вот добрый парень и так не сделаю. Если ты будешь вести себя хорошо, то я вас всех отпущу.