– Ты, это,- попыталась что-то сказать Кама, непонимающе хлопая глазами и ощупывая пылающие щеки.

– Ты как?- подбежала к другу Диази.

– Маг? Ничего не грозит?- сдавленно просипел Ирис.- Гад ты Бэлл.

– П-прости,- еле сдерживая смех, выдохнул слышащий, протягивая ему руку.

– Ой... ты... это... извини,- смущённо сказала Камомила, пришедшая, наконец, в себя.

Ирис поднялся на ноги, всё ещё морщась от боли.

– Ну,- суммировала результат Диази.- Осталось только разобраться, что здесь происходит.

.....

Он постигал новую науку жизни. Он понимал, что ответственность теперь для него не просто пустой звук. Он знал, что за сохранность степных рысей теперь готов продать свою душу Хаосу.

Это было колдовство, которое никто, кроме хранителей не был способен понять. В те дни Каракал испытывал противоречивые чувства к Создателю. С одной стороны, искусственно навязывать ТАКИЕ эмоции, было подобно умению создавать тоненькую, невесомую, чуть заметную цепь, которой можно привязывать к месту свободолюбивую птицу. С одной стороны, крылатая могла продолжать летать в вышине, наслаждаясь любимым занятием когда сама того захочет. Но, как ни крути, эта птица навеки теряла свою свободу.

Но и награда за то, что она позволила посадить себя на цепь, превышала все допустимые пределы фантазии.

Несколько дней он путешествовал по степи с кошечкой, наслаждаясь невероятным, невозможным чувством единения. Душевным теплом, чувством понимания и поддержки. Которое приносило общение с ней. Кошечка была способна заканчивать за ним фразы, дополнять его мысли. А он в ответ на её постоянные просьбы, безбоязненно рассказывал о себе, показывал ей картинки мира пещер, направляя их прямо в её сознание.

Он мог по одному взгляду понять, что месяц назад было очень голодно, ведь перевелась практически вся крупная дичь. Малышка чуть не умерла, ведь как охотник она в те времена была не очень. Но недавно вернулись сайгаки, и жизнь вновь потекла своим чередом.

Каракал узнал от кошечки больше, чем были способны рассказать ему волки льда, больше, чем могли на словах объяснить иные хранители. Он понял, для чего его род был создан, принял свою истинную сущность. Осознал, что великая сила налагает великую ответственность.

Но пока он просто наслаждался жизнью, разглядывая, впитывая в себя образ подопечной. Запоминая выражение её мордочки в разные моменты жизни. Она была такой маленькой и хрупкой по сравнению с ним. Её рост не доходил ему даже до середины передней лапы. Совсем юная, она любила его задирать, а он делал вид, что обижался. Тогда она умильно прижимала свои большие, чёрные ушки к спине и пристально смотрела на него виноватым взглядом. Они часто играли. Каракал пытался её учить тому, что может пригодиться в момент опасности или беды. Учил читать невидимые знаки.

Через некоторое время Каракал потянул за остальные связи, что хранились в её душе. Он отследил мать кошечки, её братьев и сестёр. Они вновь отправились дальше, и каждый их день был наполнен новыми эмоциями, новыми знакомствами и новыми встречами. Если бы не удушающая жара и жажда, возможно Каракал бы даже сумел полюбить степь. Его юной спутнице родные места нравились, она не ощущала никакого дискомфорта. Наоборот, она страшно удивлялась, почему все эти факторы так сильно мешают её гордому, сильному, все понимающему покровителю. Хорошо хоть, степная рысь прекрасно знала все места для водопоя и проблема жажды ни разу не стояла слишком уж остро.

Они всё глубже погружались в степь, отдаляясь от родных мест кошечки всё дальше и дальше. Малышка начинала переживать, пытаясь скрыть свои мысли от хранителя. В конце концов, покровитель улыбнулся тепло и немного грустно.

– Я всё знаю. Всё понимаю,- однажды поутру промолвил Каракал.- Тебе всё равно нельзя было идти со мной до конца. Тебе всё равно не суждено разделить со мной путь.

Кошечка посмотрела на хранителя с грустью и потёрлась о его лапу, выказывая печаль, желание никогда не расставаться.

– Ты всегда сможешь меня найти, всегда сможешь со мной поговорить. Будь на то твоя воля, будь на то твоё желание.

Чувство грусти стало поглощать его сознание, справиться с этой волной было нелегко. Хранитель прикрыл глаза, собираясь с силами. У него были и иные обязательства, у него были и иные задачи. Он не мог себе позволить терять время, он не мог отвлекаться на что-то иное.

– У меня будет просьба,- чуть хрипло сказал юноша.- Я хочу сделать тебя своим вестником.

И опять она поняла всё, лишь взглянув в его глаза. Он почуял сначала смятение от того, что ей доверяют столь важную задачу. Потом душу степной рыси охватила радость с оттенками благодарности.