Джеймс Поттер издал звук, напоминающий всхлипывания эльфа-домовика Добби.

– Отличная идея, папа.

– Ты правда так думаешь, сынок?
– улыбнулся Гарри.

– Да, правда, - злым голосом, к которому примешалась уже изрядная доля слез, заговорил Джеймс.
– Нас и так обзывают в школе нищебродами. Причем больше других изгаляется этот ублюдок Скорпиус Малфой!

– Встань и выйди из-за стола, - деревянным голосом сказал Гарри.

– Гарри! Пусть ребенок спокойно поужинает!

– Встань и выйди, - повторил Гарри, глядя на собственное отражение в чайнике. Как же он был себе противен!

Джеймс пожал плечами и, поднявшись со стула, направился к лестнице. Уже на ступеньках он обернулся и сказал:

– Ну и ладно. Все равно меня тошнит от этой бомжовой еды.

– Паразит, - пробормотал Гарри сквозь зубы.

– Мама, папа обозвал Джеймса паразитом.

– Я слышала, Лили, - злым голосом отозвалась Джинни.
– Отчасти он прав. Гарри, так ты и вправду решил пойти к брату?

– Да.

Гарри потянулся за тарелкой с колбасой, но увидел, что тарелка уже пуста и убрал руку.

– Сомневаюсь, что Рон поможет нам.

– Вот и посмотрим.

– Эта Грейнджер плохо на него влияет. Он стал скупым.

Гарри взглянул на жену, улыбнулся.

– Не преувеличивай, Джинни.

– А я не преувеличиваю. После того, как человек устроился в Министерство магической экономики и ездит на 'майбахе', он мог бы дарить своим племянникам на Рождество что-то более серьезное, чем шоколадные лягушки.

– Хочу шоколадных лягушек, - воскликнула Лили.

– Ага, - мечтательно вздохнул Альбус Северус.

– Как бы то ни было, я уверен: Рон займет мне тысячу-другую монет, - сказал Гарри и поднялся из-за стола.
– Поеду завтра утром. Спокойной ночи.

Он подошел к Лили, поцеловал в макушку, затем - Альбуса Северуса. Подмигнул Джинни.

– Жду, дорогая.

Джинни слегка покраснела.

– Я скоро, дорогой. Только помою посуду.

Глава вторая

Он взглянул на нее из-под кустистых бровей, и директор МакГонагал, как и сто тридцать лет назад, почувствовала между ног приятную истому. Правда, тогда и она, и он, были молоденькими студентами Хогвартса, естественно, факультета Гриффиндор. Она обучалась на пятом курсе, он - на шестом. Директор МакГонагал увидела взором памяти, как они в первый раз поцеловались, ночью, прямо напротив портрета Полной Дамы, и та, проснувшись, до полусмерти напугала их громким чихом. А потом, в Выручай-комнате... Морщинистые щеки директора залила краска, когда она вспомнила, как стонала, скача на юном члене, увеличенном предварительно заклятием энлардиум.

– Миневра.

Она встрепенулась.

– Да, Альбус.

– Не называй меня так, - директор напряженно огляделся.
– Крожиуз Однорук.

– Да, да, Крожиус, - поспешно исправилась директор Макгонагал.
– Простите меня, но мне довольно сложно.

– Я понимаю, Миневра, я понимаю, - бледные от старости глаза Альбуса Дамблдора заволокла глубокая печаль.
– Но у нас нет другого выхода. Если они узнают, что я жив... О, Миневра, это будет настоящее светопреставление.

В голосе Дамблдора прозвучали прежние, иронические, нотки. Альбус улыбнулся было, но улыбка сразу погасла в переплетении волос седой бороды.

– Но расскажи мне, расскажи мне все, - взмолилась Миневра.
– Как тебе удалось?

– Удалось выжить после заклятия Снегга?
– поднял бровь Альбус.
– Миневра, возможно, тебе тяжело будет это услышать, но ты плохо знала меня.

– Что это значит, Аль... Крожиус?

– Не один Сам-знаешь-кто создавал крестражи, Миневра.

Директор МакГонагал отпрянула, лицо ее перекосил ужас.

– Ты?! Но как это возможно.

– Спокойно, Миневра, - Дамблдор сморщился, потер виски.
– Пожалуйста, спокойно. Да, после того, как Реддл стал творить свои темные дела, я понял, что одолеть его с помощью одного лишь Гарри Поттера не выйдет. Здесь нужна новая магия.

Бывший профессор Хогвартса перегнулся через стол, заглянув в полные страха и изумления глаза Миневры МакГонагал.