– У меня есть доказательства! – Филиппов тряхнул своим портфелем. – Эти люди здесь ни при чем!

– В этом портфеле никогда не бывает ничего путного. Разве что яблоки, – съязвил Беленков, а потом строго спросил: – Где ваш рапорт? Вы написали его?

Филиппов вгляделся в лицо полковника и процедил:

– Да пошел ты…

Полина не отрывала взгляда от лица мужа и, как только он пошевелился, пересела поближе.

– Сережа… Сережа…

Она поднялась, подошла к раковине, смочила платок и снова вернулась к Сергею. Он к этому моменту уже открыл глаза, обвел взглядом стены и с трудом сел на кровати. Полина обтерла его лицо влажным платком.

– Мы в тюрьме? – спросила она.

– В камере временного содержания.

– Но это тюрьма? – уточнила она.

Он помотал головой:

– Следственный изолятор.

– Они залезли в окно… – сказала Полина.

– Кто?

– Те, что пришли нас арестовывать. – Она сдержанно всхлипнула. – Я услышала, как посыпались оконные стекла, и проснулась. А эти, в черных масках, уже были в комнате.

– В балаклавах… [8] – тихо сказал Дуло.

– Что? – На мгновение Полина перестала всхлипывать.

– Маски эти, говорю, балаклавами называются… – Он обеими руками потрогал свою голову, словно проверяя ее на прочность. – Башка трещит…

– Когда они меня отвели вниз, ты уже лежал на полу. Наверное, тебя ударили по голове.

– Сколько сейчас времени? – Дуло посмотрел на запястье, где раньше были часы.

– Они все забрали, – прокомментировала Полина. – А еще телефоны, ремень из твоих брюк и шнурки.

– Опасаются…

– Чего?

– Это я так… Странно, что они держат нас вместе. – Он снова обшарил взглядом стены и потолок. – Обычно сажают врозь, чтобы преступники не сумели договориться…

– А мы с тобой преступники? – со слезой в голосе спросила она.

– Нет. Мы не преступники. Пока мы подозреваемые.

Это замечание нисколько не успокоило Полину. Наоборот, она уже не сдерживала слез.

– Сережа… Нам нужно что-то делать!

Сергей Дуло выразительно посмотрел на нее и стукнул пальцем по кровати. Вздрогнув от этого звука, она замолчала. Этим же пальцем он стал что-то чертить на одеяле. Она уставилась на него непонимающим взглядом. Сергей еще раз начертил невидимый знак.

Полина сообразила, это была буква «С». Следующей была «Л», потом – «Е». Еще несколько движений пальца, и она смогла сложить все слово: «СЛЕДЯТ», после чего, в знак того, что все поняла, медленно закрыла и открыла глаза.

В кабинет с монитором вошел Беленков, взял наушник, приложил к уху и поглядел на экран.

– Очухался наш голубчик?

– Так точно, – отрапортовал лейтенант.

– О чем-нибудь говорили?

– О том, как их задерживали.

– Ну, это мы и без них знаем! – заметил полковник. – Что еще?

– Башка у него болит.

– Так и сказал?

– Так и сказал.

– Больше ничего?

– Нет. Ничего.

– Слушай внимательно! – приказал Беленков и снова вышел за дверь.

В кабинет Филиппова ворвался Румянцев.

– Вот! – Он положил на стол картонную папку.

Филиппов оторвался от документов, которые были разложены по всей столешнице.

– Протокол допроса приемщицы из пункта приема и бесплатной раздачи одежды «Надежда». Она все подтвердила! Чемодан опознала по фотографии, сказала, что вещи именно в таком принесли.

– Фотографию попутчицы опознала?

– Она узнала ее. Вещи принесла эта женщина и тип в вельветовой куртке. Все внесено в протокол. – Румянцев показал пластиковый пакет.

Иван Макарович спросил:

– Что это?

– Вещи Полины Свирской из того чемодана. Все, что осталось: халатик и туфли.

– А где остальное?

– Остальное взяла Килина, напарница, которую застрелили. В кармане ее жакета…

– Чуть не забыл! – Филиппов быстро спросил. – Справку на имя Свирской забрал у Семенова?

– Вот! – Румянцев достал из папки бланк в пол-листа и положил его перед Иваном Макаровичем.

– Спасибо… – успокоился Филиппов, прошелся ладонями по карманам мундира и рассеянно произнес: – Показания стюардессы здесь, фотографию попутчицы приложили… Ну, все! Я пошел. – Он начал складывать документы в портфель.

– Иван Макарыч…

– Что? – Он поднял голову и посмотрел на Румянцева.

– Можно я подожду вас в приемной?

– Меня через эту приемную могут с конвоем вывести.