Именно для этого строились убежища. После обмена ядерными ударами им надо было сохранить часть нации, и боеспособные хорошо оснащенные подразделения вооруженных сил, чтобы потом, когда осядет радиоактивный пепел, вылезти наружу и попытаться снова отстроить мир под себя. Ответ лежит на поверхности. Ведь именно это и пыталась сделать Лэйсон. И она бы, не сомневаясь, ввергла мир в атомный ад, если бы китайцы не продемонстрировали ужасающую мощь своего "эффекта".

Теперь все обстоит по-другому. Теперь инициатива на стороне тандема. С момента применения "эффекта" в Санта-Фе прошло почти три недели, но было видно, что американцы до сих пор не могут отойти от перенесенного шока. То, что "эффект" выводит из строя микропроцессоры, они поняли в течение первых часов и ужаснулись, осознав, что большинство их процессоров произведены из китайских полупроводников. Это означало, что вся электроника в США от умных кофеварок до сложнейших систем вооружения управляемых искусственным интеллектом могла быть выведена из стоя "эффектом". Существовало, правда, мизерное количество процессоров на графене, но они до сих пор не получили широкого распространения из-за дороговизны и частых сбоев в работе.

На исследование и поиски решения проблемы были брошены лучшие ученые Америки и выделены огромные ресурсы, но пока даже принцип работы резонатора им разгадать не удалось. Вполне возможно, в течение года нужные ответы будут найдены. Вполне возможно в течение нескольких лет можно будет произвести достаточное количество "чистых" процессоров и начать их постепенную замену. Но мешала общая разруха в стране. Большинство предприятий по производству микропроцессоров не работало, персонал разбежался, а самое главное - времени на решение этой проблемы просто не было. Россия и Китай поставили жесткий ультиматум. Разоружение должно начаться в течение недели, в противном случае "эффект" будет применен еще раз.

Было очевидно, что впервые с середины прошлого века американская верхушка оказалась в таком унизительном положении. Это привело к всеобщей растерянности и апатии, тем более, что информация о применении "эффекта" в Санта-Фе была ограничена только рамками Совета национальной безопасности. Из его членов только министр обороны Дуглас Локарт, глава МНБ Патрик Коэн и, пришедший в себя после приступа госсекретарь Алан Морисон, могли адекватно оценивать ситуацию, и предпринимали судорожные попытки закрыть, внезапно возникшую, зияющую брешь в безопасности страны. Скорее всего, именно они, видя безвыходность положения и полную неспособность, принявшего президентские полномочия вице-президента Демиана Уолберга, принимать решения, продавили подписание договора о разоружении.

Две недели назад, после коротких переговоров Америка, Россия и Китай в присутствии членов Совета Безопасности ООН подписали договор о передаче под международный контроль своих ядерных боеголовок находящихся на стратегических носителях. Договор предполагал немедленное возвращение всех боевых единиц: подводных лодок, кораблей, самолетов, мобильных наземных комплексов способных нести ядерное вооружение в места постоянного базирования. Сразу же после короткой сверки, в США и России в присутствии инспекторов ООН должен был начаться демонтаж ядерных боевых блоков со стратегических носителей и блокировка систем их наведении и контроля. На первом этапе демонтированные ядерные заряды должны были быть складированы на территории стран-владельцев, они же должны были обеспечить их охрану в присутствии наблюдателей ООН.

Договор предусматривал, что как только Россия и США демонтируют по тысяче носителей, к процессу разоружения в том же формате присоединится Китай, а затем и другие страны ядерного клуба. Европейцы, Индия и Пакистан с готовностью согласились с таким подходом, а вот с Израилем возникли проблемы. Формально Израиль никогда не признавал наличие у себя ядерного оружия, но с большой долей уверенности можно было предполагать, что у него в распоряжении имеется от восьмидесяти до ста ядерных зарядов разной мощности. Как средства доставки использовались, в основном, баллистические ракеты малой и средней дальности, артиллерийские системы и крылатые ракеты наземного и воздушного базирования. Разговор с Израилем шел вязко. В первые дни он отвергал сам предмет переговоров, утверждая, что не имеет ядерного оружия, но намекал, что оно тактическое и не попадает под подписанный договор. Однако переговоры, все же продвигались, и можно было надеяться, что под закрепленные в договоре о совместной обороне, гарантии безопасности, предоставленные непосредственно США и Россией израильтяне все же пойдут на разоружение.

Все стороны понимали, что полного демонтажа стратегических ядерных сил ни в одной стране участнице договора не произойдет, и каждый постарается скрыть по несколько носителей как гарантию, что потенциальный агрессор, получит хоть какой-то ответный удар в случае нападения. Но несколько припрятанных ракет не могли изменить общей картины - в течение ближайших месяцев стратегический ядерные силы в мире перестанут существовать, а с ними уйдет и опасность того, что агрессор может дотянуться до своей цели через весь земной шар и нанести ей непоправимый ущерб, сопровождающийся огромным числом человеческих жертв.

Второй этап разоружения, прописанный в договоре, предполагал уничтожение детонирующих устройств, демонтаж ядерных зарядов с боевых блоков, и передачу их под контроль ООН. В дальнейшем весь ядерный материал планировалось собрать в одном месте. Тут, к всеобщему удивлению, выяснилось, что такое место уже подготовлено и оснащено всем необходимым. В Антарктиде в толще материкового льда Россией и Китаем были оборудованы склады, готовые принять на хранение ядерные заряды. Более того, был разработан план строительства завода по их утилизации и переработке в топливо для атомных электростанций. Проект, правда, был рассчитан на перспективу, так, как на строительство такого предприятия понадобилось бы несколько лет.

Был проработан и план охраны смертоносного груза во время его транспортировки и хранения. Для обеспечения безопасности складов предлагалось использовать спецназ миротворческого контингента ООН, а для защиты дальних подступов к объекту и воздушного пространства над ним - объединенную под командованием ООН группу боевых кораблей из стран участников договора.

Таким образом, разоружившиеся страны, через свои военные корабли могли контролировать активность внутри и вокруг зоны хранения ядерных материалов. Детали всей этой сложной операции еще предстояло уточнить и согласовать со странами участниками, но принцип был всем понятен, поскольку обеспечивал максимально возможную прозрачность и предоставлял национальным правительствам элемент независимого контроля над ядерным арсеналом, находящимся под охраной ООН.