Шрифт:
— Ходил. Теперь вот снова по земле скитаюсь. Силы на исходе, а спокойной жизни нет. Служишь-служишь...
— При троне оно так,— сказал Андрюшка, присаживаясь рядом.— Я вот тоже с малых лет, а до сотника еле дослужился.
Помолчали.
— Все во власти аллаха,— прервал молчание паша.— Вот мы когда-то одному делу служили, а теперь — враги.
— Это царь с султаном враги,— сказал Андрюшка.— А нам делить нечего. Все, что надо разделить, до нас разделено.
— Как это?
— Ты, я чаю, приехал Ямгурчея уговаривать. Чтобы он на Москву войной пошел. Он с мурзой Юсуфом Москве противник, их на сие уговорить нетрудно. Я же к мурзе Измаилу приехал. Он царю моему служит — Казани помогать не будет. А земель у Измаила полханства, вот и суди сам — одолеет ли твой султан Русь или не одолеет. Казань сейчас ослабла, ханом там дите неразумное, а Сююмбике... что ни говори — баба есть баба. И ты свои кости натруждал зря.
— Об этом я знал. И султану о розни ногайской сказывал. И велено мне враждующих братьев Юсуфа и Измаила помирить. И я их помирю.
— В могиле они помирятся.
273
— Посмотрим. Ныне, я думаю, Юсуф и Измаил будут заодно. А на Казань другого хана пошлют. Эддин-Гирея.
18 Марш Акпарса
/
/
— Стало быть...
— Хватит спрашивать. Я и так слишком много тебе сказал. По старой дружбе.— Авилляр, кряхтя, поднялся с камня и скрылся в юрте.
Сначала Андрюшка ничего не мог понять. Гвоздем в голове засел вопрос: почему такой умный и хитрый посол, каким знал он Авилляра, сказал ему о том, что говорить бы никак не следовало? Может, захотел похвастаться своим посольским уменьем? Вряд ли. Зачем же тогда? И вторая загадка: кто такой Эддин-Гирей? Имя это Андрюшке знакомо, где-то он уже слышал его. Напрягая память, вспомнил: когда он был послом в Бахчисарае, таким именем звался племянник Менгли-Гирея. Погоди, погоди,— Андрюха хлопнул себя по лбу,— что же это получается? Если ханом на Казань пошлют Эддин-Гирея, то мурза Юсуф остается ни при чем! Его дочь Сююмбике и внука Утямыша с трона тогда долой! И Юсуф султану покажет кукиш! Он будет заодно с Измаилом против турок. Неужели Авилляр подсказывал Андрюшке это? Ради чего? Если бы узнать!
Долго думал русский посол, но так ничего и не придумал. Пошел к мурзе Измаилу, рассказал ему все, а тот смекнул быстро:
— Надо дать Авилляру много денег, а обещать — еще больше. Доверь это дело мне...
—Доверить-то доверю,— сказал Андрюшка,— но денег у меня мало.
— Это моя польза, и деньги мои. Я иду к паше.
Возвратившись от Авилляра, Измаил потащил Андрюшку в
стан Юсуфа. Мурза заставил брата битый час торчать около юрты, но тот терпеливо ждал. Наконец, их впустили. Юсуф сидел на высоких подушках, рядом с ним — его сын Али-Акрам. Измаилу и послу указал на разостланную перед ним кошму, жены поднесли им по большой чашке кумыса.
— Говори, зачем пришел?—грубо спросил Юсуф.
— Не больно ласков ты, брат мой, но сейчас не время для ссор. Пришел ко мне человек от царя Ивана, чтобы предложить тебе мир.
— Я с Иваном не воюю.
— Нынче этого мало. Царь Иван с турецким султаном из-за Казани воевать хотят.
— Знаю. Посол султана к хану пришел, сегодня вечером нас к хану поведут. Говорить будем.
— Прежде мы меж собой договориться должны. Распри наши из-за кочевий надо оставить, рознь отбросить и вместе Ивану помогать.
— Почему Ивану? Давай султану поможем Русь воевать.
— Твои люди ходят торговать в Бухару, мои торгуют в Москве: и стоит мне схватиться с Москвою, то и самому впору нагому ходить, да и мертвым не из чего будет саванов шить.
— Я тут ни при чем. Ходи и ты в Бухару.
— Но в Москву ближе, торговля выгоднее.
— Мне с Иваном не по пути. Он на дочь мою войной пошел, на внука моего войной пошел.
— Нет, брат мой, Иван на Казань хочет идти.
— Не все ли равно. Там ханом Утямыш-Гирей, внук мой.
— Ему жить на Казани недолго осталось.
— Уж не твой ли Иван его с Казани сведет?!— крикнул Али- Дкрам.
— Нет. Его приказал свести твой друг — султан Солиман.
— Ты лжешь, презренный!
— Сегодня вечером вы это узнаете. И если Иван покорит Казань, тебе, Юсуф, в этих стенах не жить.
— Если же,— добавил Андрюшка,— ты, всесильный мурза, государю моему поможешь, быть тебе у него в чести.
Мурза долго молчал, потом сказал тихо:
— Вечером мы узнаем истину. Идите.
Во дворце хана Ямгурчея вечером был большой спор. Сторонники мурзы Юсуфа предложили на казанский трон Али-Акрама, но хан Ямгурчей настаивал на Эддин-Гирее. Это и не мудрено: Эддин-Гирей женат на дочери хана, и в случае победы над Русью он станет властителем всех земель от Новгорода до Астрахани. За Али-Акрама говорил и мурза Измаил, но посол султана сказал решающее слово: приказ Солимана священен, и в Казань пойдет Эддин-Гирей. Ни мурза Измаил, ни Андрей Булаев не знали, что Авилляр, прежде чем поехать в Кафу, был у капудан-паши, и договорились они поход султана на Русь расстроить.