– Так вы считаете, что должны были выжить там, на лодке?

– Да. Думаю, не просто выжить. Берни знал, что мне суждено уцелеть. Его посвятили в замысел. Чего Берни не знал, так это того, что сам он был обречен.

– Давайте вернемся немного назад. Зачем Берни угрожал вашей приятельнице… Айрин, если не путаю? Почему он пригрозил ей, а потом стрелял в вас из машины?

– Все должно было выглядеть так, будто у Берни развилась паранойя и он малость слетел с катушек, стремясь либо заткнуть рот мне, либо порешить всех, замешанных в краже. Было крайне важно, чтобы я знал об этом, потому что стану единственным свидетелем. Основная версия звучала бы так: вместо того чтобы уехать с Берни из города сразу после похищения алмазов, Лиана захотела увидеться со мной в последний раз, и это ввергло ее сообщника в параноидальную ярость. Понятно, что натяжка, но я на какое-то время поверил. Думаю, Лиана играла на моем тщеславии, предполагая, что я предпочту поверить в ее желание провести со мной лишнюю ночь.

– Имеете в виду воскресную?

– Ее самую. После того как Берни украл алмазы, они, по логике, должны были убраться как можно дальше. Вместо этого Лиана встречается со мной в «Коулуне», а после ночует у меня. Перед уходом подкладывает в бельевой ящик два алмаза – поглубже, где я не сразу найду. Она отчаянно рисковала, зная, что тело Маклина обнаружат и полиция начнет меня разыскивать. По-моему, рисковала сознательно: ей было важно провести со мной ночь и ради того, чтобы удержать на крючке, и чтобы подбросить алмазы, а заодно убедительно объяснить последующее неистовство Берни Макдональда.

Бешенство Берни имело решающую важность для второй части плана. Первая сводилась к изъятию алмазов Маклина – довольно легкая, как оказалось, а вторая – к имитации ее смерти и ликвидации Берни, после чего все алмазы достались бы ей, а поиски прекратились бы. Она знала, что справится с первой частью, вторая служила просто приправой. Это крайне важно для понимания случившегося, как я его представляю. Все события после ограбления смахивали на поведение куортербека, который рискует в конечной зоне. Бросок через все поле на последней минуте матча – такой называется «Аве Мария», – когда твоя команда уже побеждает. Понимаете, о чем я?

– О футболе, что ли? Нет, но продолжайте, мысль я уловила.

– Хорошо. Знать, что удастся решительно все, было бы для Лианы слишком трудно. Это была «Аве Мария», но если бы ничего не вышло – например, я быстренько сдал бы ее вам или не сумел бы на лодке убить Берни, – алмазы всяко остались бы у нее, а сама она все же исчезла. Это единственная осмысленная версия событий.

– Теперь расскажите о произошедшем на лодке.

– Думаю, дело было так: Лиана внушила Берни оставить меня в живых как очевидца ее гибели. Почему он поддался, сказать не могу, но думаю, что Берни, как минимум, слегка попал под чары Лианы и хотел ей угодить. Должно быть, она убедила его, что ей придется исчезнуть навсегда. Поэтому замысел изначально был такой: заманить меня на лодку Аллер, пришвартованную возле коттеджа, и вывезти в море. Я несколько облегчил им задачу, явившись в дом Кэти – к несчастью, на пару с Карин Бойд, которая стала сопутствующей потерей.

– А если бы вы туда не поехали?

– Берни нашел бы другой способ меня похитить. Он откровенно преследовал меня. Ехал за мной в тот вечер, когда я отправился к Айрин в Кембридж, – той ночью он выстрелил в меня и сбил настоящего Дональда Дженкса. Мог и убить, но это не входило в их планы. Он продолжал играть роль. Настоящий план требовал захватить меня живым, и именно поэтому он взял ружье с транквилизатором. Иначе зачем бы ему выкидывать такой номер?

– Мы, кстати, выяснили, что это ружье из зоопарка в Атланте. О его краже заявили. Похоже, у Берни был дружок среди персонала.

– Это доказывает, что план зародился не вдруг. Ружье давало возможность захватить меня живым, и это имело решающее значение. Карин явилась непредвиденным обстоятельством, но это означало лишь надобность вырубить нас обоих. Он начинил дротик дозой, способной свалить мужчину моих габаритов, но та оказалась чрезмерной для Карин Бойд, и девушка умерла. Впрочем, это ничего не меняло, поскольку ей всяко было не жить.

Все это время, пока Берни держал меня в доме Кэти Аллер, Лиана ждала в машине. Сейчас я думаю, что она, в полном сознании, лежала на заднем сиденье как бы в отключке на тот маловероятный случай, если я побегу мимо и замечу ее. Так и случилось. Я был искренне убежден, что вижу бесчувственное тело, но, уверен, засек движение век. Тогда я принял это за побочный эффект, какой-то тик, вызванный усыплением, но теперь считаю иначе. Кажется, я видел, как Лиана быстро закрыла глаза, едва я нарисовался в окне ее машины.

– Для протокола вы сказали другое.

– Знаю. Я передумал. Возможно, слишком много размышлял об этом и потерял ясность взора, но, сдается, она просто лежала на заднем сиденье. Дожидалась, когда Берни схватит меня. Я упростил им дело тем, что снова поехал в Нью-Эссекс. Берни пошел за мной, а Лиана заперлась в машине и легла. Увидь я ее, решил бы, что Берни добрался и до нее. И я увидел. И подумал именно об этом.

– Но если бы не заметили, то могли бы не задержаться и убежать.

– Это правда. Я мог углубиться в лес и выбраться на дорогу. Думаю, в этом случае Лиана и Берни просто умыли бы руки и свалили. Не забывайте, что речь шла об отчаянном броске через поле – «Аве Мария».

– А Лиана выступала куортербеком, – сказала Джеймс.

– Да, вы уловили суть. Лиана была куортербеком. Берни – в лучшем случае нападающим.

– Ладно, дошло! – рассмеялась детектив. – По-моему, вы недооцениваете важность хорошего нападающего, но я понимаю, о чем разговор. Продолжайте.

– Ну так вот, как только меня усыпили, осталось лишь перетащить тела в лодку. Нас отвезли к коттеджу, где она стояла на приколе. Лиана, наверное, помогла, после чего позволила Берни себя связать. Нас положили лицом к лицу под брезент. Затем Берни вышел в открытый океан и нарезал круги, пока я не оклемался. Тогда за дело взялась Лиана: сообщила мне о припрятанном ноже и разрешила перерезать основную часть веревки. Главным было рассчитать время. Я должен был освободиться, но не раньше, чем Лиана отправится за борт. Думаю, они условились о каком-то сигнале, по которому Берни остановит лодку и примется топить трупы. Кажется, этим знаком был удар в борт. Тогда я, услышав его, решил, что это звук останавливающейся лодки, потому что сразу после него Берни схватил Лиану и швырнул в море. Но лодка не издает глухого удара, когда останавливается. Разве что наткнется на что-то. Лиана дала Берни знать, что мне пора засвидетельствовать ее смерть. Я не смогу вмешаться, но останусь при ноже, а Берни займется двумя другими телами. Он тянул время, давая мне шанс перерезать веревку до конца.