– О да, ты и в самом деле слушаешь, – откликнулась Айрин и села, чтобы допить кофе. – Так он говорит, – пожала она плечами.

– Значит, второму свиданию не бывать.

– Боже, нет! Мои опыты со сломленными мужчинами официально завершены. – Едва проговорив это, она залилась краской стыда. – Я не хотела…

– Понятно-понятно, кроме меня.

– Я не считаю тебя сломленным.

– Спасибо. Покалеченный, но не сдавшийся. Вот он я. Все, что не ломает, делает нас сильнее. Между прочим, того, кто это брякнул, хорошо бы отправить в море с призраком Берни Макдональда.

– Я выясню, кто автор, и позабочусь об этом. – Она сняла с плеча шерстинку Норы и подвинулась вперед.

– Уходишь? – спросил Джордж.

– Да, если не будешь умолять остаться.

Он проводил Айрин до двери, где та поцеловала его в губы, как делала всегда.

– Думаю, у тебя все наладится.

После ухода Айрин Джордж разобрал в спальне шкаф, набил бумажный пакет из-под продуктов рубашками, которые вряд станет носить в будущем. Может, пройдется потом с пакетом за два квартала до миссии доброй воли. Это будет сегодняшней вылазкой.

Он снова наполнил кофейную кружку, подавив искушение добавить бурбона, и вернулся в гостиную к работе над тем, что втайне называл «Дневником смерти». Это предложила детектив Джеймс в их последнюю встречу. Она проводила его из полицейского участка, как поступала неизменно. Они немного постояли в серых городских сумерках, и он поблагодарил ее за доброту.

– За что? – спросила она.

– За то, что поверили в мою историю. Не арестовали меня. Не смотрите на меня так, как глядят другие полицейские… женщины.

– Я не оказываю вам никаких услуг. Дело в том, что и правда верю вашему рассказу.

– Но продолжаете вызывать меня сюда.

– Я надеюсь, что вы вспомните что-то новое. Вопросов осталась масса.

– Алмазы так и не нашли?

– Нет.

Джордж закурил. Вернувшись на сушу, он вернулся и к этой привычке. Он затянулся во всю глубину легких и выдохнул в сторону от детектива Джеймс, но порыв вечернего ветра подхватил дым и швырнул ей в лицо. Джордж извинился.

– Ничего страшного. Табак приятный. Я из бывших курильщиков, которым нравится чужой дым. В барах мне его даже не хватает.

– Иногда мне кажется, детектив, вы – мой идеал женщины.

Она расхохоталась.

– Такое я слышу не каждый день!

– Просто не с теми людьми водитесь.

– Чья бы корова мычала!

Он сделал очередную долгую затяжку.

– Думаете, я еще понадоблюсь?

– Вероятно. Я до сих пор не уверена, что вы вспомнили все, что могли.

– Это потому, что я стараюсь забыть все, что могу.

– У меня есть предложение, – сказала детектив.

Потом почесала шею и оправила воротник блузки. Она не пользовалась лаком для ногтей. Джордж считал, что Роберта Джеймс вообще не прибегала к косметике, за исключением, быть может, помады.

– Какое же? – осведомился он.

– Мне кажется, вам нужно все записать.

– Я думал, это ваша работа.

– Полагаю, бумаге вы доверите больше. Отметьте все мельчайшие подробности. Постарайтесь дать описание. Уверена, мы что-то упускаем. Это не только может помочь нам разобраться в событиях, но и вам станет легче… переварить их.

– Вы думаете, меня поимели.

– Нет, но история с вами стряслась препоганая. Записывать не больно. Я бы не предложила, если бы не считала, что у вас получится.

Он принял предложение. Нашел на книжной полке старый чистый блокнот и начал неровным, почти нечитаемым почерком описывать случившееся. Не в хронологическом порядке, наобум – какое событие первым придет в голову. Приятного было мало, но это помогало скоротать время.

Джордж сосредоточился на попытке бегства от Берни Макдональда из дома Кэти Аллер. Описал интерьер и состояние прачечной, где было спрятано тело хозяйки. Попытался вспомнить свои тогдашние мысли и сомнения. «Откуда Берни узнал, что мы туда приедем? Преследовал ли он нас в „додже“, и если да, то почему так долго тянул с сонным ружьем? Почему не побоялся, что мы, находясь в доме, воспользуемся мобильниками и вызовем полицию?»

Джордж написал, как решил выбежать через переднюю дверь и как выглядела Карин Бойд, когда он проходил мимо нее в коридоре. Серый цвет кожи и неуклюжая поза. Девушка, наверное, была уже мертва или умирала от чрезмерной для ее веса и роста дозы транквилизатора. Потом он написал, как обнаружил Лиану на заднем сиденье «доджа», как она раскинулась без сознания. Вспомнил, как понял, что она жива, из-за… из-за подрагивания век. Снова и снова возвращался к этой мелочи – легкому движению, которому стал свидетелем. Было ли это непроизвольным сокращением, или он увидел, как Лиана поспешно зажмурилась, едва осознав, что кто-то идет мимо машины? Он помнил, тогда он счел это подрагивание невольным: ее вырубили ударом или тоже усыпили, и веко дернулось само по себе. Почему теперь он убеждал себя в том, что Лиана пребывала в полном сознании на заднем сиденье «доджа» и притворялась в обратном?