— Это один из табунщиков? — спросила Герлин, идя за мальчуганом.

Юноша покачал головой.

— Не-е, госпожа, того я знаю. А энтого в глаза не видел. Говорит, он подневольный господина Дитриха.

Мальчуган повел Герлин не в конюшню, как она ожидала, а в кухню — огромную, всегда теплую комнату с тремя печами. Перед самой большой из них сидел на корточках высокий светловолосый молодой мужчина в грязной порванной одежде. Его рубаха была разодрана на плече, и в прорехе была видна рана от меча. В полутьме кухни лицо юноши было едва различимым, тем более что он раз за разом отправлял в рот глиняную ложку с супом или большой кусок хлеба. Похоже, мужчина совсем изголодался.

— Мир тебе и добро пожаловать в нашу крепость, — вежливо поприветствовала его Герлин. — Ты… хочешь поговорить со своим господином? — Когда она заговорила, мужчина обернулся, и теперь она узнала его. — Лоисл! Господи помилуй, что за вид! Что с тобой произошло? Что случилось с поселением? С другими?

Молодой мужчина поднял на нее огромные синие глаза, в которых до сих пор стоял ужас.

— Поселение… разрушено… Они пришли вчера… я бежал сюда всю ночь… хотел позвать на помощь. Мы сражались, но…

— Не торопись, Лоисл… Кто-нибудь может принести вина? Я думаю, ему следует подкрепиться.

Потенциальных помощников было достаточно, половина работников кухни с любопытством толпилась вокруг новоприбывшего. Наконец повар отправил одного поваренка в винный погреб.

— Кто пришел? — спросила Герлин.

Она сразу же подумала о грабителях и разбойниках, но на самом деле это было маловероятно. Ведь воры знали, что у поселенцев нечего было красть. Они могли разве что позариться на их лошадей. Но грабители наверняка поняли бы, что повозки поселенцам дали на время, а связываться с хозяином Лауэнштайна не стоит.

— Рыцари… целая толпа рыцарей. Они… они сказали, что мы не имеем права расчищать этот участок, и когда мы посоветовали им обратиться к господину Дитриху, они только рассмеялись и заявили, что эта часть леса принадлежит епископству Бамберга, господин Дитрих не может здесь распоряжаться, а нам нужно собрать свои пожитки и вернуться домой. Госпожа, мы уже расчистили участок под первую пашню! Мы собирались начать расчищать под вторую, а летом хотели построить дома. Но теперь…

Герлин решила, что немедленно должна привлечь Дитриха к решению этой проблемы. И желательно также господина Соломона — здесь была необходима трезвая голова. Но сначала она должна была узнать, какие потери понесли поселенцы.

— Лоисл, ты сказал, что вы сражались. Кто-нибудь… кто-нибудь погиб?

Герлин вздохнула с облегчением, когда юноша отрицательно помотал головой.

— Они разрушили и сожгли наши хижины… и избили нас, когда мы стали отбиваться. — Он указал на рану на плече. Герлин заметила, что ее нанесли мечом плашмя. Кожа разорвалась и вокруг раны позеленела и посинела, удар лезвием меча с такой же силой разрубил бы молодого крестьянина на куски. — Но никто не погиб.

— А среди нападавших есть жертвы? — спросила Герлин.

Лоисл пожал плечами.

— Разве наш брат может убить рыцаря? — рассудительно произнес он. — Даже если бы они не были при полном вооружении. Петрус метнул в одного из них нож, он наверняка прошел сквозь его кольчугу. Но когда они уезжали, все оставались в седлах.

— Тем лучше, — сказала Герлин. — Послушай меня, Лоисл, ты сейчас подкрепишься… — Между тем поваренок принес кувшин с вином, и молодой крестьянин стал жадно пить большими глотками. — …А затем искупаешься в источнике и наденешь чистую одежду. Тем временем я сообщу обо всем господину Дитриху, и мы позовем тебя. И не падай духом! Все утрясется, я в этом уверена.

Весьма обеспокоенная, Герлин торопливо пошла к тренировочной площадке рыцарей и сообщила о случившемся Дитриху и Флорису. Она также отправила гонца в поместье господина Соломона, надеясь, что лекарь уже на пути к крепости — Герлин пригласила его на ужин. За последние дни в крепость прибыло несколько странствующих рыцарей, наверняка они станут рассказывать новости, и, возможно, с ними прибыли еще и трубадуры. Герлин очень хотелось отвлечься от повседневных дел, и она пригласила всех на ужин в рыцарский зал. Но теперь ее радость улетучилась.

Дитрих выглядел не менее грязным и промокшим, чем молодой крестьянин, когда сразу же после упражнений пришел в покои, которые делил с Герлин. Герлин даже велела развести огонь в камине. Хоть в этот день за окном и светило солнце, в помещениях крепости еще было холодно. Она напомнила себе, что следует потребовать, чтобы поставили жаровню и в большой зал. Однако прежде она решительно отправила Дитриха, как и Лоисла, искупаться.

— Это не займет много времени, но ты должен выглядеть достойно перед крестьянином! — заявила она. — Он должен проникнуться доверием к своему господину!