Авраам кивнул и снова поцеловал ее.

— Только никто этого не признает, — улыбнулся он. — Мы лучше будем убивать друг друга, споря о том, кто был или будет Мессией и доверился ли Вечный погонщику верблюдов по имени Мухаммед. Люди глупы.

Мириам кивнула.

— Я бы не смогла умереть за веру, — сказала она. — А вот ради звезд я могла бы проститься с жизнью! Если бы я не смогла больше никогда видеть звезды…

— Ты всегда сможешь наблюдать за ними! — заявил Авраам. — Я построю для тебя дом с башней, чтобы ты всегда была близка к ним, еще и с лестницей на крышу. Для каждого нашего ребенка ты найдешь свою звездочку!

Он нежно прижал Мириам к себе и закрыл собой звезды. Авраам не стал овладевать ею — он оставит это для свадебной ночи, — однако целовал и ласкал ее, пока ей не показалось, что звезды разлетаются на части вокруг нее. В конце концов обоих унесло вихрем света в мир, принадлежащий только им двоим. А затем они заснули на умопомрачительной высоте под полной луной и спали, пока звезды не поблекли. Мириам первой заметила едва пробивающийся свет и растолкала Авраама:

— Вставай, мы уже опаздываем в микву! И в бараках строителей уже загорелся свет!

Рабочие наверняка завтракали еще до рассвета, чтобы вовремя начать работу. Авраам вскочил на ноги и, испугавшись высоты, едва не выпал из ниши в стене.

— Ночью мне показалось, что здесь не так высоко, — пробормотал он, однако сразу же начал поспешно спускаться вслед за Мириам.

Смеющиеся и взволнованные приключением, они проворно спустились по лестнице и поприветствовали каменотеса, проходя мимо бараков рабочих.

— Вовремя успели! — заметила Мириам. — А теперь нам нужно быстро найти микву. Где она находится, Авраам?

Купальня для женщин располагалась не возле собора и не в спокойных районах города, а рядом с речной пристанью, одной из важнейших в городе. К ней примыкал квартал увеселительных заведений. Здесь еще шатались ночные гуляки, которые, похоже, ночевали в самих заведениях или возле них. Авраам держал правую руку на рукоятке меча, а левой заботливо приобнимал Мириам. Девушка не только прикрыла лицо вуалью, но и спрятала его под капюшоном плаща Авраама. Сновавшие вокруг фигуры не внушали доверия. Это могли быть местные воры, умело избавлявшие прохожих от кошельков, а еще или уже снова пившие в трактирах молодчики наверняка в большинстве своем были солдатами, а может, и рыцарями: простому воину не хватило бы денег прокутить всю ночь.

— Это да, в округе становится все опаснее, — вздохнула хозяйка купальни, бдительная женщина среднего возраста, которая впустила Мириам после условленного стука в дверь. Хозяйка постоялого дома научила ее этому стуку, а ее имя послужило отличной рекомендацией. — Раньше здесь жили одни евреи, а сейчас… питейные заведения открываются одно возле другого, и множество солдат оставляют там свое жалованье. То, что большинство моих клиенток — женщины вне закона, городскую стражу не беспокоит. Теперь это в основном христианки. Ради евреек они так деньгами не сорили.

Авраам же незаметно расположился в арке ворот неподалеку от миквы, ожидая Мириам и чтобы в случае необходимости помочь женщинам, к которым по дороге к микве могла пристать всякая пьянь. Он лениво наблюдал за входом в узкое каменное здание, втиснутое между двумя подобными ему постройками. Соседние высокие дома были с виду жилыми, и их обитатели, конечно же, не были рады соседству с шумным кварталом. Поблизости, на углу, располагались два питейных заведения, в которых еще не утихло веселье.

Однако дорога, ведущая к купальне, поначалу оставалась пустынной. Лишь изредка по ней проходила парочка — распутница с кавалером. Измученные, истощенные девушки бросали на вход в купальню тоскливые взгляды. Возможно, она была открыта для них весь день, но заработка этих женщин едва хватало на жизнь. Ванну в таком почтенном доме они себе позволить не могли — даже если хозяйка сжалилась бы и впустила их.

Авраам уже начал было скучать, как вдруг услышал шаги и дребезжание оружия и доспехов.

Рука юноши потянулась к мечу: сюда явно приближались вооруженные рыцари. Мужчины в кольчугах шли медленно и шатались из стороны в сторону, некоторые едва держались на ногах.

— Это ведь еврейская купальня? — спросил один из них у своих товарищей. — Но ведь вы… ну… ваш король ведь всех их выдворил? — Это был рыцарь явно неотесанный, крупного телосложения. Он говорил по-французски плохо и с сильным акцентом. Его голос показался Аврааму знакомым.

— Ну да! Это была еврейская купальня для женщин, и я готов со всеми вами поспорить, что она и сейчас работает. Какая же христианка станет красться ночью, чтобы искупаться? Ее супруг этого не допустит, если он имеет хоть какие-то понятия о порядочности. Да и хозяева те же остались. Теперь они, конечно, христиане, ну или так себя называют. Но они… они не меняются, эти ев… евреи. — Этот мужчина, определенно, француз, также едва ворочал языком.