Затем я отправился собирать плавник, в изрядном количестве принесенный морем. Высушенная солнцем до почти полной невесомости, древесина приобрела алюминиевый блеск и наверняка прекрасно годилась в качестве топлива для костра. Притащив десяток коряг, я наивно решил, что этого будет достаточно, немного передохнул и отправился искать пищу.

Конечно, я не рассчитывал задерживаться на острове слишком долго, в самое ближайшее время меня должны были подобрать, и с голоду я бы за это время не умер, однако боль в желудке усиливалась, и это заставило меня не на шутку встревожиться вопросом его заполнения.

Увы, кокосовыми пальмами берег не изобиловал, и тяжелыми гроздьями бананов сосны увешаны не были. Наверное, более опытный в кораблекрушениях человек нашел бы хорошую, калорийную пищу и здесь, моего же опыта хватило лишь на то, чтобы дочиста обожрать два куста малины, очень кстати обнаруженные недалеко от плота. Выросшая в тени больших сосен, малина была крупной, водянистой, почти безвкусной, но я был рад и этому.

За всеми хлопотами время пролетело незаметно, солнце уже коснулось горизонта. Я не курил - желудок заставил бросить - но зажигалку по старой памяти в кармане таскал. Использовав в качестве растопки брошюрку по технике безопасности при работе с электробытовыми приборами, я запалил костер возле плота, сел на борт и застегнул куртку. Когда стемнело, я подбросил еще дров, прикрыл глаза и постарался заснуть. Спать особо не хотелось, но и сидеть всю ночь без сна я смысла не видел. Сухой жар костра убаюкал меня, и я заснул даже быстрее, чем это удавалось мне в мягкой постели.

За ночь я просыпался от холода трижды, когда прогорал костер. Подбросив пару бревнышек и пригревшись, я снова засыпал, но к сожалению, дров я запас недостаточно, и где-то в половине четвертого, когда темень такая, что выколи глаз - и не заметишь, я обнаружил, что запас древесины иссяк.

Ночь была довольно тепла, но моя джинсовая куртка еле согревала, а впереди ждал рассветный холод. В свете последних язычков пламени от костра я извлек из сумки с инструментами светодиодный фонарик и, мелко вибрируя от озноба, отправился за плавником.

Фонарик был довольно яркий, но его белый свет словно впитывался в мокрый песок и мало что освещал. Уже в десятке метров от костра я очень-преочень больно отбил большой палец правой ноги о незамеченный камень.

Прихватив единственную найденную щепку, я вернулся к плоту, бросил ее в костер, достал из сумки толстую, на пяти языках 'Инструкцию по эксплуатации автомата по продаже напитков Sonyo SX-14', свернул ее в трубочку и запалил от углей.

С импровизированным факелом дело пошло веселее. Чтобы не слепить глаза, я держал его на вытянутой руке чуть сзади, и за два захода притащил несколько толстых и сухих коряг.

Когда сухое дерево разгорелось и от костра пошел ровный жар, я настроился было снова задремать, но почувствовал, что хочу в туалет. Хоть меня никто не видел, отливать возле того места, где спишь, показалось мне отвратительным, так что я встал и, не включая фонарика, отошел от костра метров на двадцать.

Сделав дело, я несколько секунд постоял с закрытыми глазами, а когда они привыкли к темноте, я поднял взгляд и увидел сквозь верхушки деревьев мигающий зеленый огонек.

Днем я не мог его заметить, но в кромешной темноте он сиял, как сошедшая с небес на землю звездочка. Две коротких вспышки, секунда темноты - и снова две коротких вспышки.

Что ж, это многое меняло. Получается, остров не такой уж и необитаемый. Интересно, что там? Особняк какого-нибудь олигарха, или может, метеостанция? Может быть, просто какой-нибудь автономный радиомаяк? Что бы это ни было, мне следовало поскорее туда отправиться.

*****

Когда совсем рассвело, я встал, сделал пару глотков воды из бутылки, разжевал таблетку, забросал песком костер и, вскинув на плечо сумку, пошел вдоль берега. Не принадлежащий мне чемоданчик я также прихватил, оставив на борту плота надпись черным маркером:

'Андрей Рожков, 10.08.20ХХг. обследую остров, возможно, ушел к центру'.

Я шел, греясь на солнце и слушая урчание голодного желудка, и размышлял. Мысли мои были следующими:

Во-первых, думалось мне, остров издалека похож на круглый, толстенький каравай. Эта мысль была печальной, так как в желудке со вчерашнего дня ничего кроме малины не было, и несмотря на таблетки, он болезненно пульсировал.

Вторая мысль была о раздолбаях-спасателях. Помнится, в новостях показывали сюжет, где ситуация сложилась почти один к одному идентичная - тогда моментально были подняты вертолеты и не прошло и часа, как все пассажиры хлебали горячий бульон и отвечали на вопросы журналистов. Меня же почему-то спасать не торопились, а ведь путь от корабля до острова занял не так уж много времени, вряд ли остров был неизвестен. Эта мысль была не то чтобы печальной, скорее раздражающей.

В-третьих, я не знал, что в центре острова. Хорошо если чьи-то частные владения, по крайней мере, позвонят куда надо, да и голодным при всем современном негостеприимстве не оставят. А ну как там одинокий бетонный домик с ржавой табличкой 'геодезическая станция номер сто-тыщ-чего-то-там', где нет ничего кроме заваленных мышиным дерьмом автоматических термометров и барометров? Эта мысль меня тревожила, но недолго, потому что, пройдя лишь пару километров, я увидел причал.

Это был серьезный, капитальный бетонный причал, способный принять если не большие теплоходы, то пассажирские корабли вроде нашего точно. Возле причала находилось нечто вроде открытого зала ожидания - крыша, стоящая на металлических столбах, ряды скамеек и небольшое огороженное помещение с единственным окошком под табличкой 'Дежурный'.