И не действенен пример об огне, который восходит по пирамидальной фигуре, поскольку это не есть распространение, свойственное собственной природе света, а имеет место в силу движения тела самого огня, акциденцией коего является свет, а акциденция движется в соответствии с движением своего субъекта, как свет Солнца в Солнце. А пирамидальное восхождение огня необходимо потому, что его внутренние части всегда удалены от холодной окружающей среды, а потому у них меньше препятствий и они быстрее высвобождаются, нежели внешние части, вследствие чего поднимаются выше…

Patiens (Претерпевающее)

Agens (Действующее)

Рис. 4

Но, как явствует из XIII книги Начал Евклида, в сферу могут быть вписаны все правильные фигуры, одна из которых — пирамида. И хотя сообразно тому, что называется геометрическим вписыванием, в сферу не могут быть вписаны неправильные и круглые фигуры, тем не менее, все неправильные фигуры могут быть продолжены и обозначены на сфере. И поэтому в сферическом распространении мы обнаруживаем не только многогранные пирамиды, особенностью которых является возможность быть вписанными в сферу, но и конусы, которые могут быть обозначены [в сфере] и участвовать в сферическом распространении. И это и есть та фигура, которую природа специально избрала для всякою распространения и действия, но не всякая пирамида, а лишь та, чье основание является поверхностью действующею, а вершина падает на некую точку претерпевающею, поскольку таким образом species от всей поверхности действующею может достичь отдельной точки претерпевающего посредством отдельных пирамид и их неисчислимою множества, что ясно из чертежа [213] .

Ибо от любой точки претерпевающею исходит бесчисленное множество лучей, а потому они могут образовывать бесчисленные сочетания, так что возникает неисчислимое множество конусов, у которых всех имеется единое основание, а именно, поверхность всею действующего. И к любой части претерпевающею идет одна вершина одной пирамиды, так что сила движется к любой точке претерпевающею от всею действующею, а не от какой-либо определенной части. Поэтому [любой точки претерпевающею] достигает полная и завершенная сила, а не частичная и несовершенная, так что производится завершенное действие, поскольку природа действует сообразно тому, что является лучшим.

Когда эти и подобные принципы разъяснены с помощью геометрического метода, человек может установить истину относительно всякого природного действия, поскольку любая истина, касающаяся действия действующего в среде, будь то подверженная возникновению материя, или небесное, или вся материя мира, непосредственно или опосредованно берет начало от уже сказанного или чего-либо подобного, [о коем я умолчал], ибо не могу представить в этом увещевании все, ибо для этого требуется большая работа. И то, о чем я говорю, я хочу разъяснить на некоторых примерах о различных вещах мира, и начну с вещей небесных.

Итак, Аристотель говорит в I книге Метеорологики, что все звезды обладают светом от Солнца, и это очевидно из затмения Луны: ибо когда Земля располагается между Солнцем и Луной, она затмевается, а когда нет — освещается. И потому сходным образом дело обстояло бы и с прочими [звездами], если бы они имели такое же положение, как и Луна, Но они не находятся [в таком же положении], ведь вершина пирамиды тени [земли] достигает только сферы Меркурия, а потому только Луна может попасть в тень земли. Тем не менее, как указывает Аристотель во II книге О небе и мире, более низкие звезды затмевают более высокие, когда первые оказываются между Солнцем и вторыми, и это конечно же случается, но не столь заметно, как в случае Луны. Но поскольку, как ясно из вышесказанною, разреженная и прозрачная [среда] допускает прохождение species, например воздух, и species глаза и звезд проходят через сферу огня и через среду всех семи планетарных сфер, то [эти сферы] необходимо являются разреженными и прозрачными, так что не препятствуют зрению. Следовательно, они не являются плотными. Следовательно, [они не являются] и видимыми, поскольку, как говорит Авиценна в III книге О душе, видимым является только то, что может препятствовать зрению; и это истинно. Но если они невидимы, то они и не светоносны, поскольку светоносное видимо (я говорю о светоносном, которое обладает постоянным, а не проходящим, т. е. собственным, светом, который может распространять от себя лучи, как звезды и огонь; я не говорю о светоносном, которое получает проходящий [через него] свет, как воздух, который Аристотель во II книге О душе называет светоносным, но в несобственном смысле). А потому заблуждаются те, кто считает, что сфера огня является светоносной, так же как и [огонь] здесь, на Земле, и главным образом потому, что огонь более разрежен, чем воздух, а потому менее видим, вследствие чего менее подходит для [обладания собственным] светом, поскольку плотность есть причина свечения, как учит Аверроэс во II книге О небе и мире и в книге О субстанции сферы. И, равным образом, еще позорнее заблуждение толпы, полагающей, что сферы звезд светоносны: особенно потому, что они утверждают нечто ложное и приписывают это Аверроэсу. Ибо они говорят, что звезды отличны от сфер лишь большей плотностью и меньшим светом. Но Аверроэс не говорит этою, а доказывает и учит прямо противоположному… И это заблуждение распространено среди философствующих и всех богословов, рассуждающих и пишущих о звездах.

Поскольку же в книге О свойствах элементов говорится, что Солнце является как бы свечой, а звезды — как бы зеркалами, то вся масса исследователей полагает, что свет, который приходит к нам от Луны и звезд, есть отраженный от их поверхностей свет Солнца Но это невозможно вследствие равенства углов падения и отражения, как явствует из чертежа [214] .

Рис. 5

В самом деле, как было рассмотрено выше, если бы это было так, то было бы необходимо, чтобы угол А падения и угол В отражения были равны. Следовательно, луч ВС падал бы только на определенную часть Земли, а не куда угодно, и то же касается всего света, достигающего поверхности Луны. В самом деле, весь являет собой как бы один луч, падающий под неравными углами и отражающийся в определенную часть. Следовательно если бы [отраженный свет] достиг Земли, то Луна освещала бы только некую определенную часть горизонта. Но мы видим, что она освещает все полушарие, также как и Солнце. Следовательно, свет, идущий от Луны и звезд не является отраженным. И Аверроэс во II книге О небе и мире пользуется этим доказательством, и подтверждает своим авторитетом, что свечение, приходящее к нам от звезд не является отраженным от их поверхности свечением Солнца, но есть собственное и им присущее свечение, выведенное, однако, из возможности материи в теле звезды силой Солнца, ее достигающей, каковая сила изменяет звезду и делает ее иной, и производит в ней свечение. И когда звезда имеет свечение, естественным образом в ней возникшее, как Солнце обладает сотворенным светом, то она может распространять свет от себя во все стороны, как и Солнце. И тогда следует согласиться, что свечение Солнца отражается от поверхности Луны, но уходит не к Земле, а отклоняется в другую часть мира, — к небесным [телам], — сообразно равенству углов падения и отражения…

И благодаря вышеуказанному обретается не только эта истина о небесном, но также и об элементах, и обо всем мире. В самом деле до Аристотеля философы считали, что все есть единое тело мира, но это можно опровергнуть с помощью законов преломления. Ибо если некто с помощью инструментов, посредством коих мы наблюдаем то, что имеет место в небесах, таких как те, которые называются армиллярными сферами, и другими, установит местонахождение [т. е. склонение] некоей звезды относительно равноденственною круга [215] на ее восходе, а затем установит ее же местоположение, когда она подойдет к меридиану, то обнаружит, что во втором случае она будет находится ощутимо дальше от полюса мира, нежели в первом. Следовательно, зрение наблюдает звезду в эти различные времена по-разному, ибо если бы оно наблюдало ее одинаково, то звезда всегда обнаруживалась бы в одном месте. Но когда звезда находится на полуденной линии [небесном меридиане], она достигает зенита наблюдателя, которым является точка в небе прямо над головой, а потому лучи падают к наблюдателю перпендикулярно и идут по направлению к центру мира, в силу чего не преломляются, и потому зрение видит звезду по прямым линиям в ее истинном месте. Следовательно, когда зрение заблуждается [относительно истинною местоположения звезды] на ее восходе, оно наблюдает ее не по перпендикулярным линиям, поскольку звезда значительно отстоит от зенита наблюдателя, в силу чего лучи падают под непрямыми углами, вследствие чего преломляются, и потому зрение наблюдает [звезду] по преломленным линиям и ошибается относительно местоположения звезды. И так учит Птолемей в V книге Оптики, и Алхазен [216] в VII книге, и я рассмотрел это при помощи инструментов, и это достоверно. Итак, поскольку в этом мире имеет место преломление лучей, ясно, что в мире существует мною тел. И первое преломление обнаруживается, в соответствии с приведенным выше исследованием, на поверхности сферы] огня непосредственно под небесным сводом, а именно, под сферой Луны, а потому сфера огня отлична от сферы неба, хотя платоники, Августин и многие древние авторы придерживались платонической точки зрения, согласно которой огонь и небо одной природы. Но это невозможно в силу приведенною доказательства, а также в силу других естественнонаучных доказательств, которые приводит Аристотель в книге О небе и мире, и которым никто из современных [авторов] сейчас не противоречит, поскольку эта истина общепринята среди исследователей природы. Но то [первое] доказательство [от преломления], тем не менее, неизвестно подавляющему большинству натурфилософов, поскольку Аристотель и его комментаторы не упоминают о нем.

[Другая проблема заключается в том, что] поскольку в сфере воздуха не происходит преломления, как учат те же авторы [т. е. Птолемей и Алхазен] и достоверный опыт, то многих мудрецов беспокоит вопрос: является ли сфера воздуха и огня двумя сферами, или же одной? И [некоторым] представляется, на основании суждений вышеуказанных авторитетов и отсутствия преломления, что поверхность [сферы] и тело воздуха и огня едины. Но это невозможно, поскольку Аристотель утверждает в III книге О небе и мире, что воздух тяжелее [огня] в своей сфере и по природе следует за поверхностью [воды, а не огня. Ибо если огонь поднимается в своей сфере, то воздух не следует за ним, как говорит Аристотель, а когда опускается вода, воздух следует за ее поверхностью, как мы видим собственными глазами. Поэтому тело воздуха и огня не будет единым, и весь этот вопрос решается с помощью закона преломления. Ибо для того, чтобы имело место преломление, требуются три вещи: 1) чтобы второе тело имело поверхность, отличную от первого; 2) чтобы оно было иной плотности, т. е. большей или меньшей; 3) чтобы лучи падали под непрямыми углами. А если нечто из этого отсутствует, то преломление невозможно. Вследствие первого невозможно преломление в одном и том же теле, пусть даже оно и имеет одну часть более плотную, а другую — менее плотную (так воздух более разрежен наверху, нежели внизу). А вследствие второго преломление не имеет места в небесных сферах, поскольку они одной плотности, насколько это касается нашего чувства. И по той же причине не происходит преломления в сфере воздуха, поскольку воздух значительно разрежен везде в своей верхней части, и он уравнивается в разреженности с огнем в [его] нижней части, а потому преломления там не возникает. Но поскольку это преломление имеет место между прямым направлением и перпендикуляром, проведенным от места преломления, как учат эти авторитеты и сам опыт, то следует, что второе тело плотнее первого, а потому тело под небесным сводом плотнее небесного свода. А потому следует полагать полное различие тел мира в небесах и элементах. И когда мы знаем это, мы можем с помощью лучей и цветоносных пирамид звезд, достигающих инструментов, обрести достоверное знание обо всем том, что относится к небу, а именно о числе небес, яркости и плотности звезд, и обо всем том, что имеет место в небесах…