Он тогда здорово удивился, когда обнаружил в почтовом ящике извещение на заказное письмо. Оказалось, от Сережки Сафронова — старинного приятеля. Получив конверт в отделении, Лука не удержался и тут же вскрыл его. Внутри была старая тетрадь в тканевом переплете и приложенная к ней записка. Сергей писал, что тетрадь дает Стрельникову лишь на время, и заберет обратно по возвращении из очередной экспедиции.

Тетрадь Лука подробно изучил уже дома. В ней оказались собраны весьма занимательные истории. Сафронов был прекрасно осведомлен о тайном хобби Стрельникова — собирательстве различных народных сказок и легенд, и не сомневался, что тот будет доволен. Правда, Лука в мыслях крепко отругал товарища. Мог бы позвонить и передать тетрадь лично. Ничто не мешало бы и «хлопнуть по маленькой». Знал бы тогда Лука, что никогда больше не увидит друга…

Уже вечером, лежа на диване, Лука взял в руки тетрадь, приготовившись к интересному чтению. На первом развороте он прочел:

«Местные сказки, предания и байки, записанные Митрохиным Иваном. 1954 г.».

Оказалось, этот неизвестный человек — Иван Митрохин — был одержимым фольклористом. Лука зачитывал по очереди названия, указанные на первой странице, и пришел к выводу, что интерес для составителя представляли определенно ужасные истории. «Рассказы о мертвецах» (надо почитать), «Лихо одноглазое», «Звериный погост» (тоже, наверное, любопытная вещь), «Ведьмин пир» (да уж, такие истории на ночь читать не стоит), «Рассказ о гибели семерых купцов» (впрочем, ночь длинная), «Воскрешение мертвеца по местному шаманскому обычаю, или о том, как превратить одно живое в другое живое» (этот Митрохин был явно не в себе), «Скала демонов. Пять вариантов»…

Название этого рассказа, в отличие от остальных, было жирно обведено. Лука решил начать именно с него. Отыскал нужную страницу и принялся читать.

«В окрестных от речушки Моры поселениях, которых, по правде говоря, не так уж и много (от силы наберется три-четыре захудалых хуторка, одна стоянка геологов, да деревенька, носящая то же название, что и речка), бытует легенда о так называемой «скале демонов». Существует несколько вариантов — практически все в форме сказки с характерными языческими атрибутами. Сюжет всех историй примерно схож: верховное божество создало множество миров. В каждом находилось что-то, что не удовлетворяло Создателя и он, создавая миры друг за другом, уничтожал их, пока не сотворил наш мир, который показался ему лучше предыдущих. Когда Создатель понял, что этот мир вполне его устраивает, он заточил в огненную скалу всех тех демонов, которые доселе помогали ему не только создавать, но и разрушать миры. Заточил, дабы они не взялись и за тот, который пришелся ему по душе.

Однако Создатель проявил странную опрометчивость — позволил остаться на свободе всем остальным демонам: тем, кто хитрил, завидовал, устраивал подлости, и в целом только тем и занимались, что подбивали людей на разные богопротивные деяния. Об этом узнали демоны разрушения, что были ввергнуты в скалу, и пришли в крайнюю ярость. И они поклялись — как только вырвутся наружу — уничтожат сотворенный им мир и создадут собственный. И даже сам Создатель не остановит их.

Как я понимаю, образ «скалы демонов» навеян реально существующим уникальным природным объектом — огромной скалой, расположенной посреди девственного леса. Этот «живой» памятник природы выглядит настолько величественно и неповторимо, что неудивительно — он и в самом деле мог послужить источником фантазии для людей с первобытных времен и по наши дни.

В одной старообрядческой общине, коих в наших краях уже почти и не осталось, есть свое поверье относительно «скалы демонов». Речь в нем идет о происках Сатаны, который — как тому и положено — хочет свергнуть власть Бога на Земле и основать собственный мир. И лес, растущий на древнейших каменных образованиях — это и есть место заточения падшего ангела, который пытается обмануть не только людей, но и самого Бога, взывая к жизни существа из преисподней, которые помогают ему в его гнусных деяниях. К сожалению, старики из той общины не могли выдать собственную легенду в подробной форме — она, увы, навсегда утеряна.

А вот языческие сказки замечательны подробностями, и, хотя есть некоторые отличия в деталях, я постарался записать все как можно полнее.

Из общего списка историй о «Скале демонов» одна выделяется особо. Это крайне интересный мистический рассказ о «скале». На мой взгляд — выдумка, впрочем, очень искусная. История уникальна тем, что повествование ведется от первого лица и рассказчик как будто делится реальной историей, действительно случившейся с ним. В результате создается ощущение невероятной правдивости сказанного, тем более что речь здесь идет о таинственной общине, возможно, старообрядческой. Судя по всему, эта история долгие годы замалчивалась (по вполне понятным причинам) и впервые вновь прозвучала спустя пятьдесят лет без малого. Теперь несколько слов о рассказчике — это старший Курбатов, восьмидесятипятилетний старик, последний доживший до наших дней из партии ссыльных, отправленных в эти края еще в 1908 году. Его жизнь полна приключений, представляющих особый интерес, ну, а одну из историй, на мой взгляд, наиболее показательную — о «скале демонов», — я не замедлил отразить в этой тетради.

На новой странице начиналось обещанное повествование.

«СКАЛА ДЕМОНОВ. Вариант, записанный мною со слов Михаила Курбатова и обработанный с некоторыми литературными правками:

«— Случилось это в ту пору, когда я со своим товарищем по несчастью прибыл в эти края под надзор местных властей. Поселили нас в самом глухом месте, какое только можно себе представить и обязали раз в две недели появляться в Тихоновке для отметки. Товарищ мой умер в первый же год. После тяжелой болезни он физически ослаб, и на то, чтобы жить в новых условиях, у него не хватило сил. После его смерти, оставшись один, я на некоторое время впал в кручину, принимая свою судьбу за неизбежность. Но однажды, это было на втором году ссылки, меня посетила совершенно дикая и безумная идея — бежать. И крепла она день ото дня. В глубине души я понимал, что это глупо. Я один. А выбраться из этих мест к цивилизации не так-то просто. Однако, мысль о том, чтобы справить в ближайшем относительно крупном городишке документ на какое-нибудь имя, не давала покоя. Единственная была проблема — добраться до этого городишка.

Случилось так, что к моменту моего решения по деревне прошел слух, что, дескать, заявились двое из одной староверческой общины — вроде как ищут добровольца, согласного уехать к ним в скит до наступления весны и помогать в работе. Вначале я было хотел вызваться таким добровольцем, но вскоре передумал — не хотелось, чтобы мои следы отыскались быстрее, чем я того желал.

Итак, я отважился уйти из деревни в одиночку, прихватив у одного из ее жителей ружье (пусть Бог простит меня за этот грех), и отправился вдоль замерзшего ручья вниз по течению, надеясь со временем выйти к ближайшей реке, а затем и к большому населенному пункту. Таким образом, не вызывая подозрений, я мог миновать и Тихоновку и Худую Елань, и другие местности, где жителей мало, где все знают друг друга и сразу выявят чужака. Не стану подробно рассказывать о том, какие лишения выпали на мою долю, но только все вышло совсем не так, как я рассчитывал. Прошло несколько дней от начала путешествия, и я по неосторожности провалился в полынью, где потерял почти все вещи. Находясь в глухой тайге, без огня, оружия, да еще зимой, не очень-то веришь в провидение, но случилось так, что мне, замерзшему, едва передвигающему ноги, повезло выйти на торную дорогу прежде, чем холод и дикие звери могли лишить меня жизни. Как будто это было написано судьбой — на мое счастье по дороге проезжали как раз те самые старообрядцы, о которых я говорил. Оба встретили меня настороженно, однако тут же развели костер, дали новую сухую одежу, накормили. Оказалось, что они живут в дальнем скиту, расположенном возле речушки Моры, что находилась в ста верстах от места моей ссылки. Они действительно искали наемного работника, но ни в одном из поселений им не повезло. Я уже мало что соображал, так как фактически смерть только что стояла у меня за спиной, поэтому легко согласился поехать с ними. По простоте наивной я предполагал, что смогу сбежать оттуда, но не знал, что меня ждет.