— Зачем его прятать? Пусть здесь стоит. Заблокируем управление — и все дела.

— Разберут на запчасти, — пожаловался Саков. — С них станется.

— Защиту поставь! — Сашка выпятил подбородок вперёд и скорчил жуткую рожу. — С конструкторским чутьём!

Пономарёв громко хмыкнул и решительно пресёк прения:

— Пора собираться, творцы. Отпущенный час истёк, нас сейчас хватятся и начнут искать. Лучше не нарываться.

— И то правда, — сказал Саков, и троица, раздвинув кусты, заспешила к далёкому входу в школьный комплекс.

Эш заранее договорился с Мартином о встрече. Хоть они и слыли старыми друзьями, ещё со школьной скамьи, но работали всегда в разных организациях, а теперь, когда оба заняли командные посты, и вовсе перестали видеться. Времени не хватало. Впрочем, это была отговорка. Чтобы встретиться с давним приятелем, всегда можно выкроить несколько минут. Вот Эш наконец и выкроил. Потому что появился повод. Как ни прискорбно в этом сознаваться, но карьеру они ценили превыше дружбы. А на встрече Говард приготовился решать именно карьерный вопрос. Как ещё можно назвать стремление к высотам положения.

Мартин встретил его на ступенях шикарной лестницы, украшенной затейливыми перилами и вазонами и ведущей к не менее роскошному особняку.

— Здравствуй, дружище! — астрофизик с чувством пожал протянутую руку. — Давненько не виделись. Как дела?

— Блестяще! — Эш предпочитал придерживаться традиционных ответов. — Надеюсь, у тебя тоже?

— Угадал. — Уильям искренне засмеялся и подхватил приятеля под руку. — Пойдём-ка, покажу тебе коллекцию бабочек. Это моё новое хобби.

Они поднялись на балюстраду, вошли в широко распахнутые створки дверей и двинулись через просторный вестибюль к арочному проёму, за которым начиналась целая анфилада комнат.

— Ты ведь так и не удосужился приехать на вечеринку, когда я купил этот дом, — говорил Мартин, увлекая Говарда в перспективу коридора. — Теперь придётся восполнять потерю. А я буду хвастаться.

Эшу совсем не хотелось втягиваться в осмотр местных достопримечательностей, но расстраивать гостеприимного хозяина было не с руки, тем более что предстоял серьёзный разговор. И он вертел головой, восхищался, напускал на себя любознательный вид, спрашивал и выслушивал обстоятельные ответы, в общем, старался выглядеть так, как и подобает старому другу, давно ждавшему столь желанной встречи.

Битый час они слонялись по комнатам, рассматривали всевозможные коллекции, редкие книжные тома и дизайнерские изыски, словом, старательно убивали время. Наконец, выбрались на террасу, мощённую гранитными плитами, и уселись за изящный столик, укрытый сверху полотняным тентом. Вид, открывавшийся отсюда, ласкал глаз. Сад утопал в зелени, а прозрачная голубизна бассейна вызывала желание немедленно сбросить одежду и со сладостным уханьем погрузиться в его прохладные объятья.

— Что будем пить? — с галантностью прирождённого аристократа осведомился Уильям.

— Что-нибудь лёгкое. Сухое испанское или мартини.

— Неплохой выбор для жаркого дня, — одобрил хозяин. — Расслабься, сейчас всё будет.

Он опять удалился в дом, и минут через пять выкатил сервировочный столик с напитками и фруктами. Наполнив бокалы, Мартин передал один из них Говарду, а второй поставил перед собой. С лица его моментально слетел флёр светскости, оно поскучнело и вытянулось. Теперь перед Эшем сидел прежний Уильям, учёный и искатель истины.

— Ну, — негромко спросил он, — что за причины побудили тебя навестить давнего приятеля? Мы ведь целый год не виделись, не так ли? Только не рассказывай мне, что соскучился.

— Ты прав. Меня интересуют сугубо деловые вопросы. Ты помнишь наше маленькое путешествие на «Пенту»?

— Ещё бы я его не помнил. — Мартин поскучнел ещё больше. — Это было бесславное предприятие.

— Может, оно и казалось таким, но сейчас, когда уже минул определённый срок, и многое выглядит совсем иначе, я бы не торопился с такой оценкой. Одни формулы Бородина чего стоят.

— Тебя интересуют формулы? — Мартин глянул на него исподлобья.

— Да, — тут же согласился Говард, ломать комедию перед давним другом он не стал. Глупо и ни к чему. — Я получил косвенное подтверждение их важности.

— От кого?

— Помнишь Джерри Слоуна, психолога Комитета?

— Смутно. Честно говоря, он не привлёк моего внимания. Меня тогда занимало совсем другое.

— Не удивительно. Ты сразу попал в объятия Бородина.

— Угу. Так что Слоун?

— Он прошёл инициацию. И теперь практически недоступен для контактов.

— Вот как? — Брови Мартина полезли вверх. — Надо же. Слоун. Никогда бы не подумал.

— Почему? — Эш замер в предвкушении откровения.

— Как тебе объяснить? — Астрофизик ухватился двумя пальцами за ножку бокала, покрутил его вокруг оси, приподнял, отпил глоток, поставил. Снова покрутил. — Не показался он мне значимой фигурой. Этакий серый мышонок, толкователь человеческих душ. Служака. Наверное, прекрасный исполнитель. Но чтобы попасть в число избранных… Не представляю…