Макс воззрился на своего спутника с нескрываемым интересом — идея монгольфьера осенила Евсея гораздо раньше знаменитых братьев — впрочем, отвечать ничего не стал. Пусть себе переваривает потихоньку. В эпоху всесилия церкви такие мысли могли стоить головы.

Ближе к вечеру Клюев решил существенно сократить путь и переместиться вплотную к строящемуся заводу. Улучив подходящий момент — Евсея как раз слегка сморило после пережитых волнений — он разом покрыл оставшиеся километры.

— Не спи, мастеровой, — бодро рыкнул Макс. — Подъезжаем.

— Как? — встрепенулся Хлопов. — Уже?

— А ты что думал? — Экс-пилот всем своим обликом выражал полную невозмутимость. — Это тебе не босиком по лесу скакать, петляя, словно заяц.

— И всё же, — в голосе Евсея сквозило неприкрытое удивление, — даже для верхового путь неблизкий. Как же мы это?

— Ты не учёл, что воля камня сокращает дороги к цели.

— В самом деле? — Хлопов озадачился ещё больше. — Ты считаешь, что расстояния можно сократить?

— Я это вижу, — сухо сказал Клюев. — И ты это видишь. Вон уже плотина показалась.

Время от времени предок ставил его в тупик. Неистовая вера в чудо сочеталась в нём с поражающими воображение материализмом и практицизмом. И он только что явил один из примеров. Тяжко придётся ему в будущем, но тут уж Макс ничего поделать не мог. Не опекать же его, в самом деле, до конца жизни. Оставалось только надеяться, что с возрастом все противоречия постепенно сгладятся. Да и женитьба должна была прибавить степенности.

Между тем плотина приблизилась. Оказалась она довольно величественным сооружением. Разумеется, для восемнадцатого века. Восьми метров в высоту. И в ширину порядочно. Она ещё не перекрывала реку — строительство продолжалось — и мастеровые сновали по ней, как муравьи перед ненастьем, что-то волокли, что-то приколачивали, что-то переделывали заново. Задерживаться возле неё путники не стали — Хлопов в прошлом насмотрелся, а Макса эта суета не привлекала, не для того он здесь объявился. Кони шли размеренным шагом, и вскоре деревянный шедевр инженерной мысли остался позади, а перед всадниками раскинулась территория завода. Большой её назвать язык не поворачивался. Располагались на ней три цеха, два десятка изб, лесопилка да здание заводоуправления, к которому, собственно, и направлялись Клюев с Евсеем.

У высокого крыльца уныло сидели шестеро солдат, курили самокрутки, вяло переговаривались, двое чистили ружья. Чувствовалось, что они ещё не отошли после бесславной экспедиции к утёсу, а уж скоротечное окончание её и вовсе их добило. Увидев своих загонщиков, Хлопов подобрался, поскучнел лицом, но потом, видимо, сообразил, что их тут быть никак не должно, и начал приставать к Максу с вопросами.

— Скажи, охранитель, те ли это солдаты, что гнались за мной?

— Они самые. — Клюев не смог сдержать ухмылки.

— Как же они тут оказались быстрее нас?

— Камень не допустил их присутствия вблизи себя.

— Не хочешь ли ты сказать, что он их доставил обратно?

— Он их вышвырнул.

— И они поджидают нас здесь?

— Вряд ли. Скорее уж, чистят пёрышки после взбучки.

— Они нас не схватят?

— Схватят?! — возмутился Макс. — Офицера лейб-гвардии Конного полка? Думай, что говоришь!

— И то верно. — Хлопов втянул голову в плечи. — Не серчай, охранитель.

Солдаты, заметив приближающегося гвардейца Её Императорского Величества, вскочили и резво построились. Сам же возмутитель спокойствия, глянув свысока, гаркнул:

— Кто командир?

Крайний правый не успел открыть рот, как на крыльцо выскочил унтер-офицер, поспешно нахлобучивая мятую чёрную шапку, и скороговоркой выпалил:

— Капрал Григорий Киселёв. Особая рота четвёртого мушкетёрского полка Обсервационного корпуса. Послан с поручением…

Пока он представлялся, из распахнутых дверей заводоуправления вышел ещё один персонаж. По его физиономии, одутловатой и высокомерной, Макс сразу понял, что это и есть главный обидчик Евсея — управитель. По-барски оглядев прибывших — ну ещё бы, поставлен на хозяйство самим графом Петром Иванычем Шуваловым — он тут же сосредоточился на Хлопове.

— Что смотришь? — вельможно пророкотал он капралу. — Хватай его. Это же беглый лиходей!

Григорий Киселёв замялся. С одной стороны, человека, на которого указывал управитель, следовало немедленно взять под стражу, а с другой — он прибыл вместе с гвардейским офицером. Макс его прекрасно понимал, но нисколько не сочувствовал. Наоборот, он оттеснил капрала грудью коня, подъехал вплотную к крыльцу и, надменно выпятив подбородок, процедил местному князьку:

— Эй, любезный, прежде чем рот раскрывать, поинтересуйся, кто перед тобой.

Спеси у заводчика поубавилось, но он по-прежнему смотрел вызывающе, и Клюев решил его окончательно укоротить. Нарочито медленно расстегнув верхние пуговицы кафтана, он извлёк императорский рескрипт и небрежно сунул его капралу:

— Читай!

Тот развернул свиток, впился в текст глазами и придушенным голосом начал:

— Податель сего, капитан лейб-гвардии Конного полка…

Когда он закончил, с лица управителя сошли все краски.

— Понял теперь, где твоё место? — спросил Макс, добавив голосу лютости. — Велю, тебя первого в кандалы закуют. — Показательные выступления Никиты в Зоне не прошли даром.