— Что на повестке дня, кстати?

Горран приподнял бровь.

— О чем советуетесь?

— Что будем делать, если люди вторгнутся в Степь. Довольно много вождей предлагают перекочевать к самой границе и встать лагерями вдоль нее. На случай, если начнется война.

— Тогда она точно начнется, — фыркнул Альберт. — Горран, я должен выступить на совете.

— Ты не можешь. Ты же не орк…

— Я - уполномоченный посол Империи! И буду говорить от имени своей страны.

Горран бросил взгляд на шамана, тот учтиво кивнул.

— Хорошо. По такому случаю можно собрать вождей и в послеобеденный час. Идем за мной.

Орк взял с пола небольшой барабан и вышел наружу. Затем несколько раз ударил в барабан кулаком. Гулкий звук прокатился по лагерю, из нескольких шатров ответили на призыв. Через несколько минут почти все вожди выбрались из жилищ и встали кругом рядом с общим костром. Альберт старался внимательно разглядывать каждого и читать по лицам, что у них на уме. Но большинство не выражали ровным счетом никаких эмоций. Высокий и низкие, толстые и мускулистые, вожаки племен лениво смотрели на огонь и почесывались.

Одни носили лишь набедренные повязки, зато тела покрывали вязи невиданной красоты и сложности. Другие (в основном жирные и калечные) скрывали недостатки за просторными цветастыми одеяниями и связками амулетов.

Но объединяло эту разношерстную толпу одно — вожди молчали, сощуренными глазами взирая на Горрана и его бледнолицего спутника. Альберт видел ехидные улыбки и недоверие, заинтересованность и крайнее презрение. Но никто не проронил ни слова. Все ждали когда Горран молвит, зачем он созвал совет раньше срока.

Шайн сжал кулаки и приготовился к бою. Ему ни раз приходилось выступать перед ленивыми вельможами, для которых палец о палец ударить смерти подобно. Перед императорскими советниками, больше заинтересованными в пополнении собственных карманов, чем судьбой страны. Перед кипящими от злобы крестьянами и ремесленниками, готовыми от малейшего слова начать кровавый бунт.

Дипломат с честью выходил из многих непростых ситуаций. Справится и с этой. Орки, люди, эльфы — всем нужно одно: мирное небо над головами и уверенность в завтрашнем дне. Остальное несущественно.

Горран подошел к костру, на ходу доставая из-за пазухи костяной кинжал. Протянул руку к краю костра, сложил ладонь горстью и резанул по пальцам. Кровь упала в огонь, и пламя полыхнуло, обдав жаром всех собравшихся. Струйка белого дыма выстрелила в небеса.

— Духи следят за нашими словами, — угрюмо произнес кочевник.

— Да будет так, — хором отозвались вожди.

— Сегодня от моего лица будет говорить человек! — выкрикнул Горран и, не дав вождям открыть ртов, продолжил. — Он заслужил добрую славу в моем племени. Я верю его словам как своим собственным. И он не простолюдин, а знатный переговорщик. Посол Империи. Я прошу вас дать ему высказаться.

Стоило орку замолчать, в кругу раздался тихий ропот. До Альберта долетали обрывки фраз, но общий мотив он понял: иноверец, белокожий враг, осквернитель…

— С каких это пор мы стали якшаться с людьми? — бросил толстый кочевник с перьями в волосах. — Разве они нам не враги?

Вожди одобрительно загудели. Альберт видел, что Горран боится идти против большинства. Поник головой, язык проглотил и явно не желает вставать грудью за товарища. Пришла пора брать вожжи в свои руки.

— Не враги! — громко ответил Шайн, подойдя к здоровяку. — Пока не враги.

Небольшая пауза возымела невиданный эффект. Вожди возмутились, а кто-то и вовсе оскалил клыки и стал грозить кулаком незваному гостю. Альберт не зря тратил время в академии и прекрасно знал, как направлять настроение оппонентов в нужное русло. Главное самому не оступиться, раз уж вызвался гулять по грани.

— Той стране, что вы называете Империей, осталось недолго. Возможно, в эти самые минуты мятежники жгут замок правителя. А вместе с ним и тот хрупкий мир, длившийся без малого два века. А теперь скажите мне, чего вы жаждете больше: человеческой крови или спокойного будущего для своих племен?

Главарь Багряных Топоров порвал жилет и принялся стучать кулаками в грудь. Что это означало Альберт прекрасно знал, тут и думать особо нечего. Но другие вожди рвения коллеги не поддержали. Ропот поутих, дипломата внимательно слушали.

— Поверьте, люди не хотят войны. И никогда не хотели. Мы не виноваты, что у одного товарища чрезмерно чешутся руки. Как у вон того, с красными узорами на лице.

Толстяк с перьями расхохотался, многие заулыбались. Шутка пришлась кочевникам по душе и слегка ослабила напряжение.