Оказалось, что Альберт нашел внизу кожаный сверток, поросший какой-то зеленой гадостью. Брю развернул кожу и удовлетворенно хмыкнул — внутри лежала красная пластинка. Исмаил не соврал, но где искать еще две?

— До утра отдыхайте, — велел Брю. — На рассвете продолжим.

— Но ты обещал!

— Я обещал не насиловать твою подружку до вечера. За это время еще многое можно сделать. Так что постарайся разговорить доспех.

Пленников увели в тесную комнатушку с проломленным потолком и приковали к торчащим из стен скобам. Ночью и так похолодало, а сидеть до утра, прислонившись к ледяным камням — та еще пытка. К тому же Тарше стало хуже. Девушка тихо постанывала в бреду, обливаясь потом и мелко дрожа. С таким раскладом она до вечера не дотянет. Зато хотя бы умрет с честью.

Альберт мотнул головой, отгоняя глупые мысли. Сдаваться нельзя.

— Исмаил…

— Нет, — лязгнул рыцарь, даже не выслушав соседа.

— Да что сделает шайка оборванцев с этим знаменем? Ну станет их сотня, ну две. Какая это, черт возьми, угроза для Империи?

— Сынок… С этого знамени началась Первая война. Ты что, историю плохо учил? Так я напомню. Зарзул был таким же голодранцем как и Брю. Шаман мертвого племени, безродная собака. Но ему хватило ума и сил сплотить вокруг себя таких же выродков. Они резали всех направо и налево, вселяя страх в саму Степь. И другие племена поняли — или с ними, или в тень духов. Так и появилась Орда. Я не позволю случиться этому вновь.

Шайн тяжело вздохнул. С доспехом спорить себе дороже даже по пустяку, а тут, как-никак, угроза национальной безопасности.

— Более того, — продолжил рыцарь, — никто вас не отпустит. Сила Брю в неведении остальных. Его шайка слишком слаба — любое племя вырежет, если узнает. Он не поставит под угрозу задумку. Тебя убьют, а Таршу изнасилуют до смерти. Впрочем, возможно вас обоих.

— Легко говорить, когда вместо шкуры и мяса — железо, — прорычал Альберт.

— Думаешь меня не пытали орки? Я дважды был в плену, и все это, — Исмаил кивнул шлемом на крепость, — детский лепет. Раньше работали на совесть, не то, что сейчас. И вообще — у тебя же кольцо есть.

Шайн вздрогнул. Уж если использовать ценный подарок — то именно сейчас. Ситуация сложилась самая что ни на есть опасная. И для жизней близких, и для будущего Империи.

— А ты мог о нем раньше напомнить?!

— А ты мог сам не забывать?! — огрызнулся сосед.

Дипломат закрыл глаза и воззвал к Зарзулу. Сперва ничего не происходило, и человек успел засомневаться в силе кольца, а затем в голове раздался знакомый голос:

— Молния или огонь?

— Молния.

— Да будет так.

В небе громыхнуло так, что задрожали стены. Древнюю крепость осветила ярчайшая вспышка. Одновременно с этим левый безымянный палец пронзила острая жгучая боль. Что-то упало к ногам пленника. Альберт опустил взгляд и увидел кость с обугленными фалангами. Но на жалобы времени не было. Жертва — значит жертва.

Дернув руками, Шайн сорвал веревки. Сперва ему показалось, что он стал нечеловечески силен, но на самом деле путы просто обратились в пепел. Альберт осмотрел ладони — меж бледных от холода пальцев плясали голубые искры.

— Э, что за шум там? — прорычал стоящий на карауле дозорный и заглянул в комнату.

В следующий миг он уже лежал посреди зала с угольно-черной дырой в голове. Прикорнувшие у костра орки вскочили со шкур и потянулись к оружию. Альберт сделал жест, будто оттряхивал руки, и в сторону врагов ударило сразу девять маленьких молний — по одной с каждого пальца. Шайн особо не целился, он знал, что снаряды попадут в цели.

Одни умерли сразу, другие загорелись и принялись носиться по этажу с дикими воплями. Безродные со второго яруса не спешили спускаться, чувствуя, что дело нечисто. Альберт не стал их дожидаться и поднялся сам. В конце лестницы его ждали лучники, но дипломат с легкостью уклонился от стрел.

Он не просто пускал молнии из рук, он сам двигался со скоростью молнии. Стрелки получили свои порции высокого напряжения и разлетелись в стороны. Крепость наполнилась удушающим запахом горелого мяса, но Альберт его даже не чувствовал. Встреться ему на пути зеркало, и он бы не узнал себя. Почерневшее лицо, на котором с большим трудом можно было что-либо разобрать, и ярко полыхающие глаза, в которых бушевала сила Зарзула.

Хитрый Брю решил в очередной раз сыграть на чувствах пленника и приказал Сарсу идти вперед. Но мелькнувшая над головой молния живо заставила предателя спрятаться в старом камине. Безродные сгрудились в углу второго этажа, ощетинившись разномастным оружием. Они напоминали огромного черного ежа с железными иглами.

Альберт тряхнул руками, молнии разом ударили в противников. Но те остались стоять на месте. Не поверив собственным глазам, Шайн послал заряды еще раз — но результат не изменился. Осмелевшие от такого расклада разбойники решили перейти в наступление. Пока что медленно, осторожно, с каждым шагом тесня дипломата к лестнице.

— Что за черт? — прошипел он.

— Дерево — диэлектрик, — отозвалось в голове. — А у них копья с деревянным древками. Поганые громоотводы.

— Чего?

— Ничего. Надо было огонь выбирать. Подожди, сейчас переключусь.