— Ты сильно рискуешь. Ведь они здесь действительно, как ты говоришь, знают друг друга в лицо. — Джей взял вещмешок и стал надевать. Талгат заметил, как гримаса боли перекосило его лицо. — Оставь его. Там взрывчатка…. мы всё равно не успеем воспользоваться ей… Единственный шанс уничтожить их, это проникнуть внутрь.

— А зачем это надо? Того, что мы принесли с собой, хватит, чтобы обрушить эту скалу и похоронить их там.

— А если там нет Хамади?… А если он там?… — Талгат перевёл взгляд на вход в пещеру. — Мы должны попытаться взять его живым… У нас нет выбора. Тогда есть смысл в нашей операции… В противном случае мы можем просто навести на них авиацию и делу конец… Что у них на уме?… Ты ведь не думаешь, что это производство только для одной атаки, где бы это нибыло. Потом не забывай — они подготовили себе замену. Это известно из ваших же источников… В данном случае, я не хочу принимать такие решения лично. Мы должны решить всё сейчас, потом будет поздно.

Все трое переглянулись и замолчали. Каждый из них думал сейчас о чём-то своём, может о доме, может о предстоящей ночи. Талгат не хотел навязывать им своё мнение как старший группы. Речь шла о цене жизни. Он знал психологию настроя в таких операциях. В своё время немало провёл их здесь, в «Афгане». Лучше, когда мнение каждого вплетается в решение старшего как прядь за прядью в канат. Тогда успех гарантирован.

Первым заговорил Ганс.

— Слушай, командир!.. Я вот что думаю… Обрати внимание на «спарку» у них перед въездом. Она явно может захватывать вход в пещеру в свой сектор.

Талгат навёл бинокль на «спарку», затем на вход.

— И что ты предлагаешь?

Ганс высунулся из-за камня повыше.

— Мне надо вернуться назад, пока ещё светло… Я спущусь вниз у нашего предпоследнего привала и пройду вдоль восточной скалы…. во-о-н там, — он показал на место, где русло делало резкий поворот вправо и с него был виден въезд в лагерь. — Там примерно метров сто. От палаток до «спарки», если мне не изменяет глазомер, метров тридцать. Я смогу расстрелять палатки с той стороны…Двадцать секунд между выстрелами и двадцать на перебежку к пушке…

— Да-а-а, это действительно вариант… Тогда тебе надо бежать. В горах темнеет быстро.

Внезапно до них донёсся приглушённый звук автомобильного сигнала. Они непроизвольно присели на месте. Через секунды сигнал повторился. Осторожно высунувшись из камня, Талгат с Гансом направили бинокли на вход в пещеру. Охранники забегали вдоль ворот. Наконец они распахнули их и из тёмного зева пещеры ударил мощный поток света автомобильных фар. Сначала выехали два грузовика, а затем джип. Они подъехали к палаткам и остановились. Вслед за ними из ворот вышло несколько человек и охранники тут же закрыли вход. Ганс навёл бинокль на эту группу. Он не мог не узнать Хамади. Тот шёл в середине и что-то говорил своим попутчикам. Пока они шли к палаткам, Ганс неотрывно следил только за ним. Сейчас в нём проснулся азарт охотника. Именно этот человек становился смыслом его пребывания здесь. «Прав командир! Хамади должен быть у нас в руках!» — подумал он и опустился вниз.

— Хамади здесь!.. Его надо достать! — он протянул бинокль Джею.

Его помощник только что зашёл в кабинет с очередной сводкой за прошедшие сутки. Франк стоял около карты и по направлению его взгляда, он понял, что того в первую очередь интересует судьба группы, в которую входил Ганс Херен. Он не стал дожидаться вопроса. Подойдя к карте, стал вместе с шефом рассматривать её. Отыскав глазами интересующий их район, сказал:

— Есть хорошие новости. Англичане сегодня подтвердили наличии трёх сигналов в этом районе, — он ткнул пальцем где-то между Кандагаром и Кветтой. — Значит, все трое живы. Продвижение за сутки небольшое, порядка десяти-пятнадцати километров… К сожалению, по этой группе всё… — Он замолчал и ждал реакции шефа.

Тот отошёл от карты и сел за стол.

— Ладно. Давай по нашим, местным.

Помощник разложил перед собой несколько листов.

— В отличии от группы Херена, здесь набралось довольно много материала… Во-первых, «Аузер» срочно ищет покупателя на хлопок. Что интересно — цену предлагает на четверть ниже, чем на бирже… Во-вторых, судя по хлопотам жены директора, они действительно собираются уезжать совсем. Вчера она рассчиталась с домовладельцем и предупредила, что снимать квартиру они больше не будут… И самое главное…. он имел разговор с Бейрутом. Чей это телефон, выяснить, пока не удалось. Разговор шёл на арабском, но довольно эмоционально даже для него. В конце разговора он был очень подавлен.

— Завтра мы получим разрешение на прослушку телефонов. Обязательно постарайтесь выяснить, кому он звонил в Бейрут. Свяжитесь с центральным управлением, пусть подключат нашу резидентуру… Как ведут себя остальные?

— Пока ничего подозрительного. Вчера были в мечети. Пробыли там около часа и вернулись назад.

— За этой мечетью ничего у нас не числится?

— Я проверял. В основном её посещают арабы из Египта и Ливии.

— Этот представитель из Бейрута был с ними?

— Нет… Он же суданец.

— Он такой же суданец, как и мы с тобой. Население Судана в основном чернокожие…. пора бы знать это… Ещё раз напоминаю, будьте с ним особенно внимательны. Где он сейчас?

— Вчера вечером выехал в Гамбург. Наши следят за ним.

— Почему же мне сразу не доложили!

— Он выехал ночным поездом. Мы просто не хотели вас беспокоить.

— Когда вы только поймёте, что у нас не может быть ночной и дневной работы, а есть круглосуточная служба. Она не зависит от чина и должности… Немедленно свяжитесь с агентами и пусть они выйдут на связь с местным управлением. Я сам позвоню туда.