Оставшиеся до поста метры шли как по минному полю. Перебежав русло, они оказались в узкой расщелине, над которой сверху нависал скальный козырёк. Она шла почти до самого поста и не просматривалась с него. Забегая в неё, Ганс зацепил трубой гранатомёта за выступ. Глухой металлический звук понёсся по расщелине вперёд. Они остановились. Талгат приложил палец ко рту. Осторожно ступая по песку, стали продвигаться вперёд и вскоре подошли к тому месту, где в прошлый раз едва не напоролись на пост. Не доходя до поворота, остановились и сбросили с себя весь груз, кроме жилетов.

Солнце подходило к зениту. Лишь тень нависшей над ними скалы спасала их от полуденного зноя. Потревоженная ими ящерица выскочила на солнце, дико тараща на них глаза. Ганс бросил в неё небольшой камень, который шлёпнулся в песок невдалеке от её головы. Но она даже не шевельнулась, а лишь вяло моргнула маленьким, чёрным как бусинка глазом.

Талгат подошёл к выступу, присел и осторожно отодвинул лежащий под ним камень. В образовавшийся просвет хорошо просматривался весь нависающий впереди склон с расположенным там огневым постом. Его расположение было очень удачным. С высоты примерно семидесяти метров хорошо просматривался участок русла длиной примерно километра два по которому могли проехать машины. Вот его то и надо было преодолеть как можно быстрее, подняться на пост и уйти ещё выше в горы. Только оттуда можно было подобраться к входу в ущелье и таинственным воротам в скале.

Талгат навёл бинокль на пост. Воронёные стволы «спарки» всё также зловеще блестели на солнце, но людей видно не было. Он перевёл выше, туда, где должен был появиться Джей. Там было всё спокойно. Посмотрел на часы — Джей должен был там появиться часа через полтора.

Он устало откинулся на спину. Только сейчас заметил, что полоска неба, зажатая между скал, имеет действительно голубой цвет, а не белесый, как на равнине. В вышине медленно кружила какая-то птица, иногда издавая незнакомые ему звуки и лишь этим нарушая звенящую в ушах тишину. Талгат повернул голову и посмотрел на Ганса. Тот всё также забавлялся с ящерицей, кидая в неё камни. Та, после очередного, упавшего рядом камня, вильнув хвостом, отползала чуть в сторону и, подняв на передних лапках туловище, с тем же неподдельным интересом продолжала разглядывать незнакомое ей существо. Улыбнувшись, Талгат спросил:

— Ганс! О чём ты сейчас думаешь?

Тот удивлённо посмотрел на него и, немного помедлив, сказал:

— Как ни странно, но о детях… Эта игра напомнила мне о них… У меня их двое и обычно в это время мы с ними едем куда-нибудь на море…. чаще всего в Испанию. Там они успевают загореть и поплавать перед школой… В этом году, вряд ли получится. Магда одна с ними не поедет. Они её почти не слушают, — он бросил в ящерицу очередной камень и она, вильнув на прощание хвостом, стремглав бросилась в сторону и скрылась за камнем.

— А сколько им?

— Урсуле — восемь, а Гельмуту — одиннадцать.

— Мои намного старше, но тоже не очень слушают.

— Они живут с тобой?

— Нет, они в Москве, а я в деревне… Иногда внуков привозят ко мне.

— Я тоже люблю деревню. Мои родители были фермерами и мы с братом выросли среди коров и телят… У нас в Баварии очень красивые места.

— А как же ты попал в спецназ?

— Я служил в спецподразделении по борьбе с терроризмом… Помнишь, когда арабы расстреляли израильтян у меня в Мюнхене, на олимпиаде?

— Не только помню, но и хорошо знаю эту историю.

— Я тогда был совсем маленьким, а когда подрос, мне родители рассказали об этом… Они когда узнали, что я остаюсь в армии, были против. Им в детстве хватило той войны… Ты, как я понял, бывал в этих местах?

— Конкретно здесь — нет, но страну проехал вдоль и поперёк. Когда наши войска были здесь, то я выполнял некоторые деликатные поручения.

— Это секрет?

— Теперь уже нет… Я был и разведчиком и контрразведчиком в одном лице… Мы уже тогда пробовали начинать борьбу с наркотиками. С терроризмом такого масштаба мы тогда ещё не сталкивались… Но потом в нашей стране что-то пошло не так.

— Скажи — как вы, такая огромная страна и не можете справиться с терроризмом у себя на Кавказе? Любая, уважающая себя страна давно покончила бы с этим… Где ваше знаменитое и страшное КГБ?… Я правильно назвал?

— Правильно… А насчёт терроризма…. я и сам бы хотел в этом разобраться. Там не всё так просто… Когда нибудь я расскажу тебе об этом… Ну, а КГБ уже давно нет. То, что вам о нём рассказывали, половина болтовня, а может и больше. Ты сам это прекрасно понимаешь… Мы тогда жили в разных мирах… Теперь многое изменилось. Тогда я даже представить себе не мог, что буду вот так, вместе с тобой, охотиться за ними по всему миру, — Талгат улыбнулся и посмотрел на Ганса.

— Да, тут ты прав… Но ты должен согласиться, что вы сами долгое время помогали им… и в Африке, и на Востоке? Разве не так?

— Так то, так….согласен, но только теперь это разговор для историков и аналитиков, а не для нас с тобой… Если не мы, то помогали бы вы, но результат был бы один и тот же. Извини за банальность, но пока миром правят деньги, мы от этого не уйдём. Просто вместо государственного терроризма, стал клановый. Кое-кто стал понимать, что в большой драке можно потерять и собственную голову… А так, всё элементарно…. как в сказке: одному дал пряник, другому — кнут, а третьему, ничего… и смотри, как они будут драться меж собой… Вот такая брат политграмота… Мы с тобой люди военные. Я не думаю, что твоё начальство не понимало, что, посылая нас сюда, оно, прежде всего, защищает себя. Мы ведь с тобой прекрасно понимаем, где могут появиться эти ребята…. не в Эфиопии и не во Вьетнаме… Ты же не думаешь, что они всерьёз собираются где-то воевать этими штуками?… А вот для шантажа, это то, что надо… И второе… — кого можно шантажировать? Миллионера…. одиночку?… Навряд ли! Его можно просто пристрелить в случае несговорчивости, а вот с властями можно поторговаться и притом на банк поставить человеческие жизни.