«В России цикорное промышленное производство относится к 1800 году в Ростовском уезде Ярославской губернии».

Спрос его на мировом рынке велик. Уже тогда, в XIX веке, из Ростова и его уезда вывозилось более пяти тысяч тонн. Сеяли более четырех тысяч гектаров. В начале нашего века профессор Шустов, а позднее, уже в наши дни, инженер Поярков научились добывать из цикория спирт.

О том, что цикорий пьют с чаем и особенно с кофе, давно всем известно, но то, что он с незапамятных времен имеет в народной медицине широкое применение, это немногие знают. Нервы, желудок, почки и даже сердце...

Я возвращаю книжку и веду с Людмилой Николаевной разговор, узнаю, что она, ярославна, окончив техникум, много лет работала в сельской библиотеке.

— После войны в библиотеках было много читателей, — вспоминает она. — Работа тоже велась по-иному. Мы шли к читателю. В руках иногда двадцать пять, тридцать книг. Идем по домам. Книгонош искали. Они приходили к нам, брали книги, карточки дома держали. Теперь телевизор украл у нас многих читателей. И хотя население стало грамотнее, а в библиотеку ходить ленятся: каждый хочет личную библиотеку иметь. Да и лицо деревни другое. Так, значит, вас интересует цикорий. В последнее время у всех возрос к нему интерес. Куда же поедете?

— Не знаю еще. Вот кончится совещание...

— Наверное, в «Красный маяк». Дорога туда хорошая и не так далеко. А вообще-то у нас на цикории нынче десять хозяйств. Ввели специализацию.

Я действительно попала в «Красный маяк», совхоз километрах в пятнадцати от районного центра. После собрания долго искали машину, наконец кто-то из руководящих работников, фамилии не назвал, выделил «козлик» с тем, чтобы сразу, как только доставит меня в совхоз, сразу же возвращался обратно, как говорится, на всех парусах.

Время итоговое, хлопотное. Подсчитывают, как поработали летом, как провели уборку, хватит ли на зиму кормов и сколько продали государству продукции.

А у меня последние километры по Ярославской земле.

Оглядываюсь назад, на виденное зимой, весной, летом и осенью, вот сейчас, когда в лесу так сладко пахнет опятами и опавшим листом, деревья, подобно стареющей моднице, одели яркий наряд, а на полях слетаются в стаи птицы и кое-где взошли уже зеленя.

Во все времена Ярославия хороша. Все близко, все по-родному отзывается в сердце. Сложная, многогранная жизнь. Вот таков здесь народ, усилиями которого творится история. Типичные представители восьмидесятых годов. Встречались и не типичные, И не какие-нибудь тунеядцы, лентяи — речь не о них. Тут в силу вступает закон. Есть люди своеобразного склада, характера. О них разговор особый, большой. Вернусь к ним. Сделала отметку в блокноте. За время поездок по области накопилось немало этих отметок-тем. Только сиди и пиши.

Сейчас мы катим в «Красный маяк». В районе одни совхозы: «Семибратово», «Заозерье», «Россия», «Мичуринский», «Красный холм» — всего их двадцать четыре хозяйства, производящих зерно, картошку, мясо и молоко, овощи, лен, шерсть и цикорий.

В совхозе «Красный маяк», куда мы торопимся, цикорием занято сто пятьдесят гектаров. Тут, как сказали в горкоме, меня кто-то будет ждать. Я раньше никогда не ездила с предупреждением: как правило, многого тогда не увидишь. Но вот с чем столкнулась в последние годы: если не будет «сверху» звонка, порою даже и говорить не станут, не то чтобы показать. Может быть, это и справедливо, люди заняты, мало их, а отвлекают многие, не только одни литераторы.

Равнина, дорога хорошая. Вот о таких дорогах мечтают и в Угличе, и в Пошехонье. Дороги — одна из первейших наших проблем.

Водитель Борис Иосифович Бугин опытен, больше сорока лет за рулем. Машина даже не катится, а летит. Ведет ее, не напрягаясь, не думая, руки сами крутят баранку. — что значит опыт. Великое достояние...

— Скоро на пенсию. — Он легко объезжает выбоину. — Скорей бы уж завершилось...

— Устали?

— Да нет. А только, когда подходят года, все думается: кто будет потом? Станут ли землю беречь, как мы берегли. Жизни клали за нее на войне.

— Где же логика? Тревожитесь, а сами заговорили о пенсии.

— Да чтобы со стороны посмотреть, какие будут хозява.

— Вы местный?

Он не окал, а вот «хозява» — так говорили в деревнях.

Он ухмыльнулся, кивнул и без всякой связи с тем, о чем говорили, сказал:

— Лучок наш в этом году неудачный. Лежать не будет — с середины гниет.

— Знаменитый ростовский лук от семи недуг?

— Говорили и другое: лук да баня все правят. Только того лука теперь уж нет. Привозной садят. На огородах, правда, остался. Ведут еще старики луковщики. А как его сохранишь? Собрал — сдал. А какой на посадку дадут, тут уж гадать приходится. Вот он и не получился нынче...

Проехали селение Бахметово. Откуда идет такое название? Может быть, от трагического для Руси ордынского ига, времени разорения и террора? История сохранила имя двадцатисемилетнего князя Ростовского Василька, схваченного врагом во время кровавой битвы на Сити-реке, впадающей в нынешнее Рыбинское море. Мужество, стойкость Василька, отвергнувшего соблазны хана и претерпевшего жестокие истязания, осталось в ростовской истории примером чести и верности родине. Мария Николаевна Тюнина приводит в своей книжке стихи поэта Дмитрия Кедрина.