— Это тогда, когда вам начали присылать председателей?

— Вы знаете об этом? Да дело не в том, что присылают, за помощь всегда благодарны. Кого присылают — вот вопрос. Когда Николая Ильича избрали, он прежде всего начал возвращать ушедшие из колхоза кадры. К Жарикову — его в сорок первом взяли, директором госплемрассадника был — делегация: давай, мол, обратно. Вернулся в пятьдесят девятом году. Возобновил зоотехническую работу. Его руководству обязаны тут созданием наиболее ценных в породе линий быков. Да что уж там говорить! Заслуги его огромны. Вернули в колхоз агронома, он был директором в соседнем совхозе. А как руководящее звено укрепили, так дело двинулось на подъем. В шестидесятом году снова вышли в передовые.

— А нынче как?

— Нынче? — Виталий Ильич посмотрел пытливо. — Нынче вот. — Он протянул брошюрку.

Я прочитала отчеркнутые строки: «Применение селекционных приемов, таких, как непрерывный улучшающий отбор, целенаправленный подбор в сочетании с инбридингом (близкородственным скрещиванием) на выдающихся животных, постоянный анализ результатов отбора и оценки племенных качеств животных на фоне полноценного кормления, позволило создать одно из лучших в ярославской породе стадо племенного скота завода «Горшиха».

— Ну а если попросту?

— И попросту то же: одно из лучших в области. Вот тебе и низина, кочкарник, горькая земля, горшиха. А ведь колхоз, кроме этой земли, всегда был на общем положении, как и другие колхозы, да, выходит, и в худшем, чем другие. В чем же дело? Наверное, этот вопрос нуждается в столь же серьезном внимании, как все другие хозяйственные проблемы.

Еще в ту пору, когда Аксененков работал над диссертацией, знакомясь с племенной работой в хозяйствах области, Иван Георгиевич Жариков звал: «Защищайся и к нам на практическую работу. Для ученого тут простор. А кроме всего коллектив. Творческий, работоспособный, легко с ним, интересно».

Заманчиво, право. Но вот как случилось: не стало Жарикова, и найти достойного зоотехника оказалось не так-то просто. Велики ответственность и объем работы.

Аксененков и его жена Ирина Гавриловна, зоотехник-селекционер, вели племенную работу в совхозе «Новый север». Жили в поселке Михайловском. Прекрасный поселок: Волга, сосновый бор, десятилетка для дочек, нормированный рабочий день с двумя выходными. А все же расстались.

Перебрались в Медягино и поселились в одном из новых двухэтажных домов.

— Там я заведовала лабораторией, обрабатывала поступающие со всех ферм материалы. А здесь с живой коровой имею дело. — Ирину Гавриловну я встретила на ферме. — Прежде чем на племенную корову карточку заведешь, не раз посмотришь на нее и во время контрольных доек — производили их три раза в месяц, и при проверке на жирность — она меняется в течение дня: утром самая высокая. Меняется и от состояния коровы. И взвешивание, и бонитировка, и экстерьерная оценка, и обмеры — все с участием зоотехника-селекционера. Мне приходится и заносить все данные в племенную книгу с первых дней, с момента появления теленка на свет. Тогда ему ставят метку на ушко. Может быть, видели? — Ирина Гавриловна, увлекаясь, показывала эти племенные карточки, говорила: — Коровы очень умны, у каждой характер свой: одна грязнуля, другая чистюля, спокойные, нервные, флегматичные. Доярки знают все их повадки. А это тоже удои: попробуйте кое-как обращаться с коровой, она и молоко не отдаст. Наши доярки и встретят их с пастбища, и проводят, и приберут на ферме, и приготовят подкормку. И у животного настроение совершенно другое, она платит за это не скупясь. У нас замечательные доярки.

О горшихинском хозяйстве Ирина Гавриловна говорила, как о «нашем», то есть о своем. И в голосе ее появились горделивые нотки, когда называла имена Капитолины Крючковой, Людмилы Абрамовой, заведующей фермой Нины Александровны Смирновой. Вспомнила тех, кого даже не знала, но имена которых навечно вошли в историю ярославского колхоза «Горшиха»: Абросимовой, Плетневой, Лукьяновой, Гурьевой, Тяжеловой, Горевой. Она отдавала дань усердию этих тружениц, постигших секреты своей прекрасной профессии.

Во время поездок по Африке мне приходилось встречать племена, у которых уход за скотом считался привилегией аристократов. В долинах Лунных гор — массива Рувензори паслись стада анкольских коров с полутораметровым размахом рогов. И дойка коров там — торжественный и тоже прекрасный ритуал.

Любят в «Горшихе» животных. Может, и в этом секрет успехов колхозников. Любят, живут в постоянном контакте, как бы стремясь к единой цели, животное и человек. О Щукине, ветеринарном враче, Ирина Гавриловна выразилась так:

— Какое-то, если можно так сказать, коренное понимание дела, будто каждое животное видит насквозь со всеми особенностями его организма. Знаете, есть такие люди: взглянешь на них и чувствуешь жизненную прочность, добротность. Отец его, первый председатель, говорят, такой же был богатырь. Семья у Геннадия Федоровича крепкая, добрая. Девять детей — редкость по нынешним временам. В войну — танкист, орден Славы носит. А люди здесь коренные — каждого возьми — личность.

— Так, значит, не жалеете, что уехали из Михайловского? — спросила я.