Мне нравится слышать,как замедляется стуксердца, прижатого к ухумоей души.Я буду по долу бегатьот всех разлук,размахивать майкойи складывать шалаши…Бездомный шмеленокстанет заглядывать в теплый мир,любой паучонок,любой муравей – как в сказку,а я буду с ними шутить,выходя из ветвей,порой надевая,порою снимая маску.
Жанне
Самой страшной наукой была для менята, в которой рукою касалась огня.Я смотрела в себя, я пыталась понять,как ее от огня, испугавшись, отнять.Жанна д Арк – это шкваркав небесном пюре.Так и бегает с вилкой по шару кюре,залезает на крыши и тычет туда,где лишь воздух и солнце,луна и вода.Отобедать извольте плодами земными.Вам уже никогдане подняться над ними.
Над светом на волоске
Я себя за волос с макушкипривязывал к небу,я летал над светом на волоске,я губами в губывстречался с летомодичалым родинкой на виске.То весна травинкойменя касалась,то хмельная осеньсмотрела в грязь,то зима убийцейс ножом казалась,под гусиной кожей ко мне крадясь…Эта кожа без перьев,как смех беззубый,как свиная щетина,как рупь на чай.Мне земля без перьев,как хлеб едина,пополам разрезанный невзначай.
Я во сне был ногой
Я нашел в нашем мире дыру.Ее долго старались скрыть.Я засунул руку в его нору —и мне расхотелось жить.Ах, зачем же он сноварешил стать собой?Я увидел сон:я во сне был ногой.Она ходит там,где нельзя ходить.Она щупает пальцамичерствый хлеб.И зачем-то тянется белая нитьи зачем-то совесть уходит в Не,в небытие или к звездам,или еще куда-то:туда, где нет хлеба,туда, где все радостно и пиздато.Там у меня на коленкесидит половинка неба.
В Лете
Я знаю только то,что ничего не знаюпро то, что и когдапридет на смену маю…Как будто бы июнь,как будто снова лето.А я стою по грудь —меня щекочет Лета.И ласковый Харонвеселками смешными,меня со всех сторонконями пристяжными —на бережок другой.С той стороны – и с этой.А я ему: «Мужик!Я не купил билетаеще на твой пароми покупать не стану.А в Лету я зашел,лишь для того, чтоб ранув груди своей промытьи дальше в путь пуститься.Меня на суше ждетрумяная девица».
Высокое искусство
Блеск мишуры придуман не Богами —и тем ему назначена цена.И сколько ни топчи его ногами,как виноград,ни счастья, ни вина.
Лейбирий 2
Мне во сне пришел Лейбсон.Волосатый, без кальсон.Молодой такой, вихрастый,Мефистофель самый красныйиз рожденных на земле.Сколько было в королене прошедших в счастье пешек,как хрустел во рту орешекстрашных знаний…На столешевелился человешек.Пели бабочки в траве.
Веселая луна
Луна пробивалась сквозь листья.Луна проступала, как мысли,и вновь рисовала дорогунаверх, к седобровому Богу,И медью своей любоваласьв реке, что ступнями касалась.И светом звеня, заливалась,как смехом.Ни старость, ни младостьее не могли огорчить.Ах, как же она любоваласьземлей, где мне выпало жить.
Великое согласие
На самом деле этот волосок —лишь ниточка великого согласья.И что с того, что слышу голосокв плену огней земного сладострастья?Меня подвесить трудно,Боже ж мой.Вот утро поднимается лениво,и голос Твойвосходит надо мной.Опять росой земнойслезится слива,черешня, яблоко. Пчелиный улей. Вой —на кончике Твоей великой мысли.Когда захочешь – обрету покой,но ты сначала жизни перечисли.
