— Да, наверное. Как получилось, что Сыч стал к тебе приставать? Где вы вообще познакомились?

— Он никогда не приставал ко мне. По крайней мере, не делал этого явно. Помнишь, когда я впервые показала тебе, как превращаюсь в волчицу, ты расспрашивал меня о других мирах? Мы называем их Темными. Потому что только там магия победила науку. Мы бегали в стае. Сыч был волком-одиночкой, он не уходил далеко, но не подчинялся вожаку и не пытался дружить с остальными. Каким-то образом он вычислил, что я — ведьма. В ту ночь… ну, когда у меня была кровь на губах… Наверное, ему удалось достать меня заклинанием. Я же ничего не помнила! Я до сих пор не могу поверить в то, что убила эту девочку… Этого не может быть!

— Не надо, успокойся.

— Нет, нет… все в порядке. — Она взяла чашку обеими руками, но пить не стала. — Когда ты сжег шерсть, меня вновь выбросило в Темные миры. Я была ужасно зла на тебя! А потом в Городе мы встретились со старым Сычом. Он подошел ко мне в кафе, представился, долго распинался о том, какая я замечательная, как он меня искал… Все это было ложью, я видела его насквозь. Но вдруг он сказал, что знает, где ты, и даже готов меня проводить. Вот тут-то я купилась, как последняя дура! Он заколдовал мой томатный сок…

— Мерзавец! — невольно вырвалось у меня.

— Подлец! — воодушевленно поддержала Наташа. — Таким образом, он поразил меня в самое слабое место. Отставив стакан, я уже смутно понимала, куда и зачем мы идем. Он открыл портал и привел меня в какой-то заштатный монастырь, где должна была состояться казнь. Я же тебя не узнала! Если бы ты не назвал меня по имени… тебя бы сожгли на моих глазах, а я… и пальцем бы не пошевелила.

По ее щеке покатилась слеза. Я почувствовал, что мой счет к этому маньяку неуклонно увеличивается. Он хотел, чтобы она видела мою смерть! Он обманул, опоил, заколдовал мою любимую женщину! Завтра же я возьмусь за дело и заставлю злобного психопата ответить за все.

— Теперь послушай меня. Анцифер и Фармазон вычитали мне основные методы борьбы с оборотнями. Я хочу узнать, где находится логово Сыча, пойти туда и дать ему бой! Больше мы не будем от него убегать. Я никогда никому не позволю даже косой взгляд в твою сторону…

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Не спорь!

— Я сказал — нет! Это ты не спорь. Есть вещи, которые мужчина обязан делать сам, если он мужчина, конечно. Один на один я буду беспокоиться лишь о себе, а если рядом будешь ты, то мне придется волноваться уже за двоих. Поверь, одному мне будет легче…

— Любимый, я… я же испереживаюсь тут за тебя.

— И все-таки мне будет спокойнее, зная, что ты в безопасности. Ангел и черт меня не бросят, а уж против нас троих не устоит ни один оборотень. Так что жди меня дома. Обещаешь?

— Что? — сощурилась она.

— Что будешь сидеть дома и не будешь вмешиваться в наши мужские разборки.

— Я постараюсь… — Наташа чарующе улыбнулась и обняла меня за шею. — Раз уж ты так все решил, то завтра у тебя будет очень напряженный день. Нужно хоть немного поспать. Пойдем, я уложу тебя…

Короче, чай мы так и не допили. Прежде чем отправиться в спальню, я отключил телефон. Если Сыч еще раз захочет нам позвонить, у него ничего не выйдет. Итак, все должно решиться завтра. Одно меня беспокоило… Уж слишком легко моя дражайшая супруга пообещала не вмешиваться в это дело. Подобные уступки не в ее характере. Пожалуй, утром надо будет напомнить об этом построже… А, слова! Все равно ведь будет так, как она захочет. Что бы я ни делал, как бы ни возмущался, чем бы ни грозил — лишь распахнет свои бездонные глаза, хлопнет пару раз ресницами — и все. Куда девался мой праведный гнев? Я люблю ее…

Утром на кухонном столе меня ждала записка: «Солнце мое, завтракай сам. Я побежала по магазинам, у нас почти кончились продукты. На обратном пути зайду к парикмахеру, ну и еще кое-куда по мелочи. К обеду вернусь. Пожалуйста, никуда не ходи без меня. Целую. Твоя лучшая в мире жена».

Пока яичница шипела на сковороде, я успел умыться, почистить зубы и достать из холодильника масло и сыр. Все-таки хорошо, что теперь Наташа не «договаривается» с посудой и все можно делать самому, не опасаясь «вынужденного» травматизма. Как только я перешел к чаю, на кухню торжественно прошествовали Анцифер и Фармазон. Оба присели на табуреточки, но от завтрака отказались. Невероятный случай…

— Сергей Александрович, мы трудились всю ночь, но приготовили необходимое вам снаряжение. Вот, — ангел развязал принесенный мешок, — настоящая монашеская ряса образца конца шестого — начала седьмого века бенедиктинского фасона с капюшоном. Цвет коричневый, немаркий, подпоясывается грубой веревкой. Вот еще сандалии, очень простые, надежные, точно ваш размер. Плюс, естественно, молитвенник для обращения оборотня, с закладками на нужных страницах.

— Большое спасибо, Анцифер. Позвольте взглянуть поближе…