Шрифт:
— Тем не менее… Наташа моя жена, а я ее муж. И это правда.
— Это не может быть правдой. — Мужчина поправил очки и понизил голос, словно выдавая страшную тайну. — Все предания утверждают, что муж ведьмы, если таковой действительно существует в природе, должен быть самым могущественным колдуном нашего века. С его разрушительной мощью не сравнится никто! Уж не хотите ли вы убедить нас, что вы и есть тот самый колдун?
— Да, — честно соврал я.
Мужчина жестом утихомирил разволновавшуюся толпу, снял очки, протер стекла платочком и, вновь водрузив их на нос, обратился ко мне:
— Докажите.
— Это небезопасно.
— Понимаем. Но если вы и вправду муж ведьмы, то возможные жертвы эксперимента вас не остановят, если же нет…
Тут он улыбнулся. На мгновение мне показалось, что у него вместо зубов заточенные полосы стали… Дыхание исчезло, я почувствовал, как вновь сдаю позиции животному страху. Первые строчки дались с трудом, но потом голос вернулся, и я дочитал так, словно от этого зависела моя жизнь. В критической ситуации каждый открывает в себе такие возможности…
Падает небо ажурным дождем, Бывшее некогда синим. Мы умираем, творим и живем В мире изломанных линий. Как силуэт, отраженный в окне Долгой вагонной дороги, Изморось дней в очищающем сне Взвесят небрежные боги. И подведут неучтенный баланс С уймой ошибок на бланке, Щедро отдав подвернувшийся шанс — Встретиться на полустанке. Там, где грохочет на стыке ветров Бешеный поезд Вселенной, Мы разглядим неземную любовь, Ставшую гордой и тленной… Мы улыбнемся, почувствовав связь Судеб, как вечных истоков. Злоба уйдет, и отмоется грязь, Ты уже не одинока… Не уходи! И тогда и теперь Висну плющом на балконе И обреченное время потерь Пересыпаю в ладонях…— Кажется, дождь начинается, — неуверенно протянули две девушки-вамп.
— И земля качается как-то подозрительно, — в тон им добавил побледневший милиционер. — Эй, колдун, а как это твое заклинание срабатывает?
— Не знаю, — пожал плечами я. — Каждый раз по-разному.
— Суду все ясно, — твердо объявил мужчина в очках, глядя на трещины, появившиеся невесть откуда в асфальте. — Этот человек — наш человек. Он действительно достоин называться мужем ведьмы. Предлагаю от лица всех присутствующих выразить ему нашу общую благодарность за такое представление. Извините, что не поверили сразу. Надеемся, никаких обид и недоразумений? Вот и замечательно. Рекомендую всем откланяться.
— Чаво?! — громко переспросила когтистая бабка.
— Бежим отсюда, вот «чаво»!!!
Дождь хлынул со страшной силой, подземные толчки взорвали тротуар, выворачивая черные плиты, тучи приобретали очертания древнегреческих или скандинавских богов и перебрасывались молниями. Неожиданно налетевший ветер сбивал с ног удирающую нечисть. Грохот грома почему-то напоминал мерный перестук вагонных колес. Прямо у моих ног разверзлась глубокая трещина, но, прежде чем я туда свалился, сверху обрушилась веревочная лестница, больно стукнув меня по голове. Где-то высоко на маленьком балкончике мне махали руками Анцифер и Фармазон. Зажмурив глаза, я отважно полез наверх. Природный катаклизм кончился в ту же минуту, как меня, пыхтя, перетащили через перила.
— Пойдемте в дом, Сереженька. Хозяев сейчас нет, так уж мы сами. Фармазон, поищи одежду!
— Циля, не гони лошадей. Пусть лучше сразу в ванную сходит, я уже и душ пустил. Давай в темпе, Серега, пока я кофе с коньяком готовлю.
На этот раз близнецы действовали так ловко и слаженно, что не возникало ни малейшего желания им противоречить. Я даже как-то совершенно не обратил внимания на обстановку квартиры, в которую меня затащили, а следовало бы…
Ванная комната не отличалась ничем особенным. На полочках разноцветные шампуни, душистое мыло, прозрачные баночки с ароматическими солями, на крючках свежие полотенца, чистота вокруг умопомрачающая, вся сантехника блестит так, что глазам больно. Я попробовал теплую воду и влез под душ. Из напряженного тела постепенно выходила усталость, успокаивались нервы, гасло раздражение. Все становилось на свои места. Я просто млел от тихого человеческого счастья. Протянув руку, взял ближайшую бутылочку и от души намылился. Шампунь оказался очень пенистым, пах фиалками и невероятно бодрил. Именно бодрил: по всему телу разлилась упоительно-здоровая легкость, словно кровь в моих жилах заменили на игривое шампанское…
Когда наконец я, распаренный и отдохнувший, завернувшись по пояс полотенцем, вышел из ванной, Анцифер и Фармазон ждали меня в гостиной комнате. Ангел держал в руках новый белый балахон, а черт — большой поднос, сервированный на три персоны. Повернувшись в мою сторону, они замерли с открытыми ртами.
— Что-нибудь не так? — широко улыбнулся я.
Так и не ответив ни слова, близнецы рухнули в обморок…
Никогда не приводил в чувство духов… Даже близко не представляю, как это вообще делается. Равно как и отродясь не предполагал, что ангелы и черти способны терять сознание. Однако же вот пожалуйста — лежат… Я подошел поближе, присел на корточки, осторожно похлопал по лбу одного, другого. Потом мой взгляд случайно встретился с обезьяноподобным чудовищем, обвязанным полотенцем и склонившимся над двумя распростертыми телами. Когда я понял, кто это…
— Сереженька!
— Ага, Сереженька, как же… Ты к кому обращаешься, к этой зверюге мохнозадой? Он же ничего общего с нашим хозяином не имеет, снежный человек какой-то… Эй, йети! А ну вставай давай!
— Изменник! Хитрый и изворотливый предатель! Иуда, можно сказать… Человек в беде, а он еще и издевается! Изыди, злой дух, я сам его спасу.
— Ага, обрадовался! Так я тебе и ушел… Мне, между прочим, тоже интересно, каким образом он так обволосел? Или обволосатился? В общем, весь шерстью покрылся…