— Мы здесь долгое время решали, как с ними быть, — деловито, без суеты, пояснял голос. — Быть может, изжарить живьём?

Под ящиком мгновенно вспыхнуло бушующее пламя, рёв и крики усилились втрое…

— Увы, увы, но к этой муке быстро привыкают. Быть может, нечто мясорубительное?

Огонь исчез, но в тонкие стены со всех сторон вонзились свёрла, пилы, иглы и секущие лезвия — люди сгрудились в центре, у них уже не было сил даже на крик…

— Оказалось, шумно, нудно, негигиенично и отдаёт средневековой дикостью. Угадайте, что мы придумали?

— Делать из них тампаксы, — с ходу предположил начитанный молодой человек.

Оранжевые глаза на мгновение приняли круглую форму…

— Идея интересная! Надо будет взять на заметочку… — с уважением отметил голос. — Но пока их наказание иное — ап!

Ящик опустел. Куда испарились байкеры, было непонятно, Иван Кочуев вытянул шею, но так и не нашёл даже намёка на то, что с ними случилось.

— Перерождение. Отправлены на землю, продолжать жизненный путь. Многие так побывали у нас уже раз семь-восемь…

— А… в чём смысл?

— В совершенствовании душ, — охотно пустился объяснять голос. — Все эти котлы, вилы, раскалённые сковороды были хороши для людей древних, простодушных, не испорченных прогрессом. Но, согласитесь, в наше время этим вряд ли запугаешь интеллигента, чиновника или бомжа. Мы работаем тоньше… Душа человека, пройдя ряд реинкарнаций, стремится к самосовершенствованию. Души «содомитов» наказаны тем, что раз за разом получают всё более благоприятные условия для греха. Там, на земле, мы даём им всё: деньги, власть, популярность! Мало кто решается пожертвовать всем этим, полюбить женщину, родить с ней детей… Нет, они обычно пускаются во все тяжкие, снова и снова бросая свою бессмертную душу в нашу контору. Постепенно божий свет в ней заметно тускнеет… И вот — она уже потеряна навеки!

— Но это… нечестно! Вы могли хотя бы предупредить их!

— Предупредить? О чём?! Если они не поверили самому Богу, какие могут быть предупреждения с нашей стороны…

Здесь мы, пожалуй, на минуточку прервёмся. Видимо, мне надо кое в чем признаться. Поверьте, что всё вышеописанное не является плодом авторского вымысла или его больного воображения. Также прошу не причислять это к сведениям, почерпнутым из Интернета, тайным оккультным знаниям, вещим снам или пророческому откровению. Я вряд ли смогу логически объяснить, почему написал об этом так, а не иначе. Никаких доказательств привести не могу, но тем не менее прошу верить. Впрочем, как хотите, ваше право…

— Желаете поподробнее узнать о других наказаниях?

— Нет, — покачал головой Иван. — Всё равно все вы сволочи!

— Станешь сволочью на такой работе… — удовлетворённо подтвердил демон. — О, новый контейнер объявился! Благодаря вашей земной демократии у нас с содомитами никогда перебоев не бывает. А уж после разрешения однополых браков и гей-карнавалов…

— Ваня?! — неуверенно раздалось снизу.

Хладнокровный подъесаул едва не вывалился из кресла — в металлическом ящике, окружённая тихо воющими мужиками в балетных пачках, гордо выпрямилась краса и гордость народа Израиля — сама Рахиль Файнзильберминц.

— Кто, кто, кто?! Опять эта… как её… — Правый оранжевый глаз нервно замигал, так, словно у него дёргалось веко.

— Это моя еврейка, — широко улыбнулся казак. — Не бойтесь, она практически ручная, без команды стрелять не станет. Но на всякий случай лучше не провоцировать и не дразнить…

— Вы таки спуститесь сюда или мне всей надо подняться к вам наверх?! — уже с заметным подзаводом, донеслось снизу. — А если вас там не пускают, так я сейчас начну с ними договариваться несколько громче! Тока ткните пальцем на предмет мишени…

— Пошли вон, оба… — напряжённым шёпотом определился голос.

— Храни вас Господь за вашу доброту!

Но сердечное пожелание бывшего филолога кануло втуне. Его вновь подхватило непонятной силой, намертво прижало к возмущённо пискнувшей еврейке и ровно поставило в конце длинной улицы пикантного города Задом и Умора…

Пользуясь тем, что они одни — эльфа не видно, оранжевые глаза исчезли, а народу никого, — наша парочка, накрепко обнявшись, так и замерла, не размыкая объятий минут десять-пятнадцать. Согласитесь, они это заслужили… По крайней мере, щепетильный Миллавеллор, осторожно выглянув из-за угла, позволил себе тонкую улыбку, но с места не двинулся. Видимо, не хотел опять «влезть не вовремя»…

А два наших голубка, не в состоянии сказать ни слова, стояли, как берёзовые пеньки, не смея и шелохнуться, потому что боялись даже дышать, лишь бы только ничем не потревожить этот невероятно чистый миг искупления и прощения душ. Казачье-еврейский синдикат выиграл очередную битву духа, твёрдо намереваясь в том же составе двигаться дальше по стезе божьего испытания. А оно, как общеизвестно, никому не даётся сверх силы и веры!

Дадим и мы нашим героям хоть капельку надежды… Мы-то с вами знаем, что в реальной жизни всё не так просто. И даже если им обоим потом наступит полное счастье, то никак не одно на двоих, а каждому своё: ей — еврейское, ему — казачье. Как же меня иногда бесит наша всезнающая мудрость, господа читатели…