Попрощавшись с мамой Ефремова и вернувшись к себе в машину, застал на заднем сиденье маленькое уснувшее тельце, свернувшееся клубочком и подмявшее под себя куклу Барби. Протянул руку и потрогал Катькин носик, от чего девочка проснулась.

— Тебе не холодно? — спросил папа шепотом.

— Нет, — помотала головой Катюха, еще не поняв до конца, что происходит.

— Точно? А нос холодный! Иди сюда!

Макс указал себе на колени, и малышка с радостью переползла вперед, легко пробравшись между сиденьями, и устроилась у отца в объятиях. Из школы все ушли уже час назад — Макс видел, как Андрей и новый охранник замкнули двери изнутри и вышли через черный ход, метров за пятьдесят обойдя иномарку Ефремовой и помахав другу на прощание. Уже темно, а школьный коридор на первом этаже просвечивается насквозь дежурным светом. Саня уволился. Видимо, ему тут нечего делать без Наташи. Как и Максиму Викторовичу… Только Макс изо всех сил пытается сублимироваться в работу, забывая о том, что есть детали намного важнее… Маленькое тело дочки тяжелело в его руках с каждой секундой — Катя согревалась и снова засыпала.

— Мам, я когда-нибудь говорил вам с отцом «спасибо»? — уточнил Максим, сидя за столом на кухне своего детства.

— О-о! — улыбнулась женщина. — Видать, тебе совсем плохо!

Налила ему борща — щедро, едва не перелив через края тарелки, и медленно поставила перед ним.

— Поешь, сынок, настроение сразу поднимется!

Макс послушно и молча принялся хлебать борщ ложкой.

Мама села рядом с ним, ничего не ела, а только смотрела ему в лицо, поставив локти на стол и уперев подбородок в ладони.

— Скучаешь по своей девчонке?

Макс кивнул робко, потом взглянул матери в глаза, но сразу же взгляд отвел. Отломал половинку черного хлеба.

— Так одиноко… — пробормотал он. — Не пойму иногда — столько всего происходит, а время без нее как будто стоит на месте…

— Надо было выбирать женщину постарше! Которая бы уже созрела для того, чтобы создать настоящую семью! Я столько раз тебе говорила…

— А еще раз скажешь — перестану с тобой общаться! — перебил Макс строго.

— Хорошо, хорошо! — испугалась Мария Анатольевна. — Не кипятись!

— Мам, почему ты не воспринимаешь ее всерьез? — обиделся Максим. — Я не знаю, как тебя убедить, что эти отношения — не такие, какие были у меня раньше. Даже с Дашкой было не так! Я с первого поцелуя знаю, что именно Наташа та девушка, которую я хочу видеть рядом с собой. Нескольких секунд хватило, чтобы осознать, что это будет моя лучшая любовница, моя жена, заботливая и упрямая ровно настолько, насколько я искал. Мы — одно целое, понимаешь? Причем, Наташа — большая часть, а я — просто осколок…

— Это точно, — подтвердила Мария Анатольевна игриво, — осколок. Острый и колючий. Ты меня пугаешь, сынок. Ей хоть восемнадцать есть, твоей Наталье?

Максим покачал головой:

— Нет. Но скоро будет.

— Ну, женись на ней, раз так любишь.

— Ничего не изменится, — вздохнул мужчина грустно.

Опустил голову и даже перестал есть, только ложку полоскал в тарелке непрерывно… Мама обняла его за плечи:

— Не переживай, сынок, скоро лето, она приедет, все наладится!

Мама весь год, наблюдая страдания Макса без своей любимой, упорно твердит сыну, что «эта девчонка» наверняка с помощью экстрасенса наложила на Максима приворотное заклятие. Мария Анатольевна всегда с удовольствием и знанием дела рассказывает одну и ту же историю, как у Людки из третьего подъезда сына так заколдовали, и он стал несчастен… Макс уже так устал на это реагировать! При хорошем настроении отвечал что-то вроде: «Мам, зачем Наташе прибегать к услугам сомнительной магии, если она и сама прекрасно справляется?» Но мама все равно настаивает на своем…

— Мамуль, у меня будет ребенок, — признался Макс, затаив дыхание и ожидая реакции.

— Ну дай Бог! Мы с Витей будем только рады, — улыбнулась Мария Анатольевна.

Макс вздохнул и передумал откровенничать. Наверно, мама поняла, что ребенок будет у Наташи. Наверно, мама сильно огорчится, если узнает о том, что ее сын — изменник, да еще и безмозглый. Когда отец-моряк вернется с корабля на сушу, надо будет с ним посоветоваться. Хотя, сам он, залетев, женился на своей любовнице и, может, будет советовать то же самое, но, по крайней мере, отец любит Наташу.

Еще чуть-чуть, и эту мебель можно будет считать антиквариатом. И эту атмосферу — тоже. На дворе третье тысячелетие, а здесь до сих пор восьмидесятые двадцатого века. Отец делал эти ящики своими руками. Краска — синяя — уже давно потрескалась и облупилась, и из-под нее видны три других слоя. Поэтому дверцы мебели с лицевой стороны аккуратно оклеены пленкой под мрамор. Эмалированная (прости, господи) белая (тоже под сомнением) раковина — глубокая, кривая — висит сама по себе, даже не прикрытая тумбочкой. Под ней видны трубы — относительно опрятные, так как несколько лет назад сантехники из ЖЭКа заменяли старое оборудование. Холодильник «Снегурочка»… Это вам не «Орск»!.. В доме была дикая радость и гордость, когда этот холодильник купили на замену старому! Вся семья ходила вокруг да около и беспрестанно любовалась. А сам, переехав в Дагомыс, купил себе «Bosh»…