— Я вот думаю, — нарушил Максим молчание, — раз нет оваций, значит, будет критика. Слушаю тебя внимательно, слушаю, но ничего не слышу. Ты что-нибудь скажешь? Как тебе? — указал он взглядом на прическу и уточнил с таким видом, как будто сомневался в своей неотразимости: — Нормально?

Но даже его отвлекающие маневры не смогли расколдовать Наташу. Вспомнив данное директору обещание, Максим встал из-за стола и немножко отошел от Наташи так, чтобы она не могла до него дотянуться. Только теперь она молвила свое бесценное слово:

— Знаешь, бог есть! Он явился на Землю в образе младенца двадцать восемь лет назад, а сейчас скромно работает учителем. Ты прекрасен! У твоей внешности есть недостатки?

— Есть. Но я тебе не скажу!

— О! Теперь мне на самом деле интересно! Ты меня заинтриговал! Чем же ты недоволен?

— Не хочу тебя разочаровывать раньше времени. Мне так нравится, когда девушка смотрит на меня через розовые очки!

Наташа сделала просительное лицо.

— Не скажу! — упрямо повторил Макс. — Если бы ты перестала меня идеализировать — сама бы все увидела.

— Ты прекрасен! — снова восторженно выдохнула Наташа. Было такое ощущение, что произносить эти слова — уже величайшее удовольствие. Но одна мысль возвращала на землю. Она уже спрашивала Максима раньше, почему он не ходит в школу в своей обычной одежде, здесь же нет дресс-кода. Максим тогда ответил, что в костюмах он выглядит солиднее, а иначе ученики не будут воспринимать его всерьез. Он ведь еще, действительно, молод. Что же случилось с ним сегодня?

— Я не думала, что ты решишься явиться в школу в таком виде, — намекнула Наташа, чтобы выяснить причину. — И таким небритым я тебя еще никогда не видела.

— У меня не было времени заехать утром домой, — ответил Максим.

— Домой? Утром? — удивилась девушка. И чуть не задыхаясь от своей догадки, уточнила: — Ты не ночевал дома?

Вчера ведь у него была встреча с Кучерявой… Он и сам это признал:

— Я вчера ушел отсюда сразу после тебя. Поехал в Дагомыс, искупался, переоделся. Потом забрал Катюху из садика, заехал за Инкой…

— За кем? — не поняла Наташа.

— За Инессой. Ну, Кучерявая, как ты ее называешь. Мы повели Катьку в парк, пока она там все карусели облазила, было уже часов восемь. Потом отвезли ее к бабушке с дедушкой, а сами поехали в кафе.

Максим замолчал, словно не желая рассказывать, что было дальше. Но Наташа нетерпеливо подгоняла:

— Ну?

— Ну, посидели, поговорили…

— Ты рассказывал ей о нас с тобой? — Наташино самолюбие просто требовало ответа на этот вопрос. Максим кивнул и признался с улыбкой:

— «О нас с тобой» она знает больше, чем ты.

Девушка почти перестала на него сердиться. Зажала свою ревность в кулак и смело спросила:

— Ты у нее ночевал?

— Она бывший парикмахер. Я всегда к ней хожу стричься… — ответил он явно не на ее вопрос, правда и не отрицая ее подозрений.

— Ты к кому-то ходишь стричься? — иронично протянула Наташа, разглядывая его волосы по плечи, и замолчала, скрестив руки на груди.

— Она меня вином угостила, я же не мог за руль после этого садиться…

Все понятно. Понятно, но не хочется в это верить. Наташа опустила взгляд. Две вещи боролись в душе: ревность-боль и доверие. Может, он не спал с ней? Просто остался на ночь у нее дома, как друг. На другой кровати и в другой комнате. Но разве это возможно? Если для этих друзей заниматься сексом — вполне нормальное явление, есть ли хоть малейший шанс, что между ними ничего не было? Можно просто спросить у него и поверить в то, что он скажет. А вдруг он не станет врать? Лучше не спрашивать, если не готова услышать ответ.

Но вот что, действительно, надо выяснить:

— Когда ты начнешь воспринимать меня всерьез?! — всхлипнув, подняла Наташа глаза.

— Прости, не понял? — переспросил парень удивленно.

А Наташа за эти пару секунд уже так успела «накрутить» себя, что теперь еле удерживалась от слез:

— Я для тебя как будто — есть, и ладно! Тебе совсем безразлично, что буду чувствовать я?!

— Ты ошибаешься…

Наташа изо всех сил старалась сдержаться, но сдержать свои эмоции в такой ситуации — психологически трудно. К тому же, все эти душевные переживания последних дней сделали ее нервную систему такой восприимчивой, что обида была сильнее разума, который убеждал потерпеть и выяснить все спокойно.

Чувствовала, что если скажет еще хоть слово, — разревется. А дело ведь происходит в школе. Решила: «Дома буду реветь» и, отвернувшись от учителя, зашагала прочь из кабинета.

— Наташ, постой, — позвал Максим вслед, но не особо активно. Просто самому не хотелось устраивать разборки в школе.

Вернулся за стол, уставился в раскрытую книжку и задумался.

…

— Сегодня я официально согласился быть ее парнем, — сказал он Инессе.

Подождал, пока официантка в их любимом кафе зажгла круглую масляную свечу на их столике и отошла в сторону, и продолжил: