Фривольная поэзия

Эротические мотивы, отражающие взаимное обладание любящих людей, звучат в поэзии с самого ее возникновения. Поэты уже в древности не сомневались в том, что, воспевая земную, чувственную любовь со всеми ее восторгами и страданиями, они найдут отклик в душе слушателей и читателей, ведь и слушатели и читатели подвержены тем же страданиям и восторгам. В этом издании представлены лучшие образцы эротической поэзии. Среди авторов вы встретите имена Теофиля Готье, Арни де Ренье, Жоржа Брассенса, Д.Давыдова, А.Пушкина, М.Лермонтова, Ф.Тютчева и многих других.

Помнишь ли, мой друг бесценный! Как с амурами тишком, Мраком ночи окруженный, Я к тебе прокрался в дом? Помнишь ли, о друг мой нежный! Как дрожащая рука От победы неизбежной Защищалась – но слегка? Слышен шум! – ты испугалась! Свет блеснул и вмиг погас; Ты к груди моей прижалась, Чуть дыша… блаженный час! Ты пугалась – я смеялся. «Нам ли ведать, Хлоя, страх! Гименей за все ручался, И амуры на часах. Всё в безмолвии глубоком, Всё почило сладким сном! Дремлет Аргус томным оком Под Морфеевым крылом!» Рано утренние розы Запылали в небесах… Но любви бесценны слезы, Но улыбка на устах, Томно персей волнованье Под прозрачным полотном — Молча новое свиданье Обещали вечерком. Если б Зевсова десница Мне вручила ночь и день, — Поздно б юная денница Прогоняла черну тень! Поздно б солнце выходило На восточное крыльцо: Чуть блеснуло б и сокрыло За лес рдяное лицо; Долго б тени пролежали Влажной ночи на полях; Долго б смертные вкушали Сладострастие в мечтах. Дружбе дам я час единый, Вакху час и сну другой, Остальною ж половиной Поделюсь, мой друг, с тобой!

Перевод с французского

К. Батюшкова

Она придет! к ее устам Прижмусь устами я моими; Приют укромный будет нам Под сими вязами густыми! Волненьем страстным я томим; Но близ любезной укротим Желаний пылких нетерпенье: Мы ими счастию вредим И сокращаем наслажденье.

Перевод с французского

Е. Баратынского

В стране роскошной, благодатной, Где Евротейский древний ток [1] Среди долины ароматной Катится светел и широк, Вдоль брега Леда молодая, Еще не мысля, но мечтая, Стопами тихими брела. Уж близок полдень; небо знойно; Кругом все пусто, все спокойно; Река прохладна и светла; Брега стрегут кусты густые… Покровы пали на цветы, И Леды прелести нагие Прозрачной влагой приняты. Легко возлегшая на волны, Легко скользит по ним она; Роскошно пенясь, перси полны Лобзает жадная волна. Но зашумел тростник прибрежный, И лебедь стройный, белоснежный Из-за него явился ей. Сначала он, чуть зримый оком, Блуждает в оплыве широком Кругом возлюбленной своей; В пучине часто исчезает, Но, сокрываяся от глаз, Из вод глубоких выплывает Все ближе к милой каждый раз. И вот плывет он рядом с нею. Ей смелость лебедя мила, Рукою нежною своею Его осанистую шею Младая дева обняла; Он жмется к деве, он украдкой Ей перси нежные клюет; Он в песне радостной и сладкой Как бы красы ее поет, Как бы поет живую негу! Меж тем влечет ее ко брегу. Выходит на берег она; Устав, в тени густого древа, На мураву ложится дева, На длань главою склонена. Меж тем не дремлет лебедь страстный: Он на коленях у прекрасной Нашел убежище свое; Он сладкозвучно воздыхает, Он влажным клевом вопрошает Уста невинные ее… В изнемогающую деву Огонь желания проник: Уста раскрылись; томно клеву Уже ответствует язык; Уж на глаза с живым томленьем Набросив пышные власы, Она нечаянным движеньем Раскрыла все свои красы… Приют свой прежний покидает Тогда нескромный лебедь мой; Он томно шею обвивает Вкруг шеи девы молодой; Его напрасно отклоняет Она дрожащею рукой: Он завладел — Затрепетал крылами он, — И вырывается у Леды И детства крик и неги стон.

Перевод с французского

Е. Баратынского

Лишь благосклонный мрак раскинет Над нами тихий свой покров И время к полночи придвинет Стрелу медлительных часов, Когда не спит в тиши природы Одна счастливая любовь, — Тогда моей темницы вновь Покину я немые своды… Летучих остальных минут Мне слишком тягостна потеря — Но скоро Аргусы заснут, Замкам предательным поверя, И я в обители твоей… По скорой поступи моей, По сладострастному молчанью, По смелым, трепетным рукам, По воспаленному дыханью И жарким, ласковым устам Узнай любовника – настали Восторги, радости мои!.. О Лида, если б умирали С блаженства, неги и любви!

Перевод с французского

А. Пушкина

Поверь, я знаю уж, Дорида, Про то, что скрыть желаешь ты… Твой тусклый взор и томность вида Отцветшей рано красоты Мне слишком много объяснили: Тебя, прелестная, пленили Любви неясные мечты. Они, везде тебя тревожа, В уединение манят И среди девственного ложа Отраду слабую дарят, Лишь жажду наслаждений множа. Как жертвуешь ты сим мечтам При свете дня или во мраке ночи, Почти закрывшиеся очи Склоняешь с робостью к дверям, И если юная подруга Иль кто другой к тебе войдет, В одно мгновенье от испуга Румянец нежный пропадет. Потупишь взор… несвязность речи И твой смущенный, робкий вид И неожиданность сей встречи Тебя кой в чем изобличит… Но ты краснеешь, друг бесценный, Меня давно ты поняла. Оставь же сей порок презренный, Доколь совсем не отцвела… Беги! беги сего порока, В мечтах себя не погуби, Не будь сама к себе жестока И хоть меня ты полюби.

Перевод с французского

К. Рылеева

На кровы ближнего селенья

Нисходит вечер, день погас.

Покинем рощу, где для нас

Часы летели как мгновенья!

Лель [2] , улыбнись, когда из ней

Случится девице моей

Унесть во взорах пламень томный,

Мечту любви в душе своей

И в волосах листок нескромный.

Перевод с французского

Е. Баратынского

Я счастлив, весел и пою; Но на пиру, в чаду похмелья, Я новых праздников веселья Душою планы создаю… Головку русую лаская, Вином бокалы мы нальем, Единодушно восклицая: «О други, сызнова начнем!» Люблю вино, люблю Лизетту, — И возле ложа создан мной Благословенному Моэту [3] Алтарь достойный, хоть простой. Лизетта любит сок отрадный И, мы чуть-чуть лишь отдохнем, «Что ж, – говорит, лобзая жадно, — Скорее сызнова начнем!» Пируйте ж, други: позабудем, Что скоро надо перестать, Что ничего не в силах будем Мы больше сызнова начать. Теперь же, с жизнию играя, Мы пьем и весело поем! Красоток наших обнимая, Мы скажем: «Сызнова начнем!»

Перевод с французского

Aп. Григорьева

Люблю я розовое платье, Тебя раздевшее легко: И руки наги для объятья, И грудь поднялась высоко! Светла, как сердце розы чайной, Прозрачна, как крыло пчелы, Чуть розовеет ткань и тайно Тебе поет свои хвалы. От кожи на шелка слетели Ряды серебряных теней, И ткани отблески на теле Еще свежей и розовей. Откуда ты его достала Похожим на тебя одну, Смотри: оно в себе смешало И розовость, и белизну. То раковина ль Афродиты, Заря, что пламенней вина, Иль груди, что почти налиты, Ему снесли свои тона? Иль, может быть, те переливы Лишь розы твоего стыда? Нет, горделива и красива, Ты не смутишься никогда. Долой, докучная завеса! И пред Кановой смело ты Откроешь, словно та принцесса, Сокровищницу красоты. И эти складки – только губы Моих желаний грозовых, Хотящих нежно или грубо Покрыть тебя лобзаньем их.