— Ваши правила вполне допускают нашу связь, — он обхватывает ладонью мой затылок и, склонившись, целует мои губы. Тем самым ртом, что так часто сжимался в узкую линию от моих «успехов» на ниве самообороны. Теми самыми губами, что я лекция за лекцией рассматривала на его лице. Единственную часть его лица, что я знала. Видела. Как и сотни других девушек с моего курса…

— Вы часто со своими студентками вступаете в связь? — шиплю я, изворачиваясь.

— Ты первая, — спокойно сообщает он и вновь ловит мои губы в плен.

«Первая? Невозможно! Я не так исключительна, чтобы поверить в это лукавство!»

— Услышьте же меня. Я против!!! — лучше настоять, пока я в состоянии сопротивляться.

— Я даю тебе свою защиту, понимаешь? — уверенно возражает маран, все так же не позволяя мне отступить.

— А вы спросили, нужна она мне? — в голосе уже истерические всхлипы. Если он сейчас не отступит, я позорно рухну к его ногам, сгорая от страсти и желания. — Сейчас защита необходима только от вас!

— Моя защита в обмен на тепло твоего тела. Это хорошая сделка, — он словно не слышит меня, продолжая стоять на своем. А я упорно и бесполезно (бой с собой проигран безоговорочно!) упираюсь руками в мужскую грудь, в тщетной попытке от него избавиться.

— Вам это зачем? — да добрая половина моих сокурсниц ему не откажет! И в отчаянии вдруг вспоминаю, хватаясь за эту мысль как за соломинку, отделяющую меня от грани. — У вас же коса!

— Моя коса тебя волновать не должна, — и столько убежденности в его ответе. И одна его рука вполне себе с очевидными намерениями, на миг коснувшись моей спины, подбирается к груди.

— Это же принуждение! — с ужасом замирая от осознания бесполезности моей борьбы, сдавленно шепчу я. Сама сгораю в огне нетерпения, жаждая его прикосновений. Но признать это… признаться ему страшно. — Вы же мой преподаватель, как вы можете! Я сообщу ректору.

— Я намерен предъявить на тебя права, — вновь вразрез с моим вопросом заявляет мужчина. — За два месяца я убедился в том, что это необходимо. А времени и так мало. Все начнется сегодня.

— Не надейтесь, что я так просто поддамся, — чисто из самолюбия, решив сопротивляться до последнего, огрызаюсь я. Еще решит, что я слишком уступчива, или набиваюсь в эту связь…

— Ты привыкнешь, — безапелляционный ответ, и мягким толчком ноги меня обрушивают на пол.

«Кошмар. Прямо здесь, в темноте спортзала?! Все и начнется?»

— Нола? Пробуждайся, — в панике (поскольку мгновенно осознала, чей это голос!) распахнув глаза, уперлась взглядом в непроницаемую огненно-черную маску на лице карангарца.

— А-а-а… — судорожно озираясь и пытаясь вспомнить, что было накануне, промямлила я, чувствуя, что краснею. Как-никак впервые в спальне и кровати собственного преподавателя проснулась.

— Я ухожу, у меня расписание плотное — лекции с утра. У тебя же еще есть время собраться, — и, скользнув ладонью по моей щеке в прощальном жесте, мужчина развернулся и помещение покинул.

Выдохнув от облегчения — в одиночестве с мыслями собраться легче — села в кровати, осматриваясь вокруг. Это точно не было моей комнатой в общежитии — не стоит и надеяться на чудо! Более того, это было преподавательскими апартаментами, более того — Муэна Тоон! А ведь, помнится, все начиналось в спортзале?..

Схватившись за голову, застонала. Что натворила, во что вляпалась?.. И как меня угораздило оказаться в таком положении… и почему не устояла?..

Вчера, испуганная и взволнованная до предела, распластанная по мягкому покрытию пола, укрытая темнотой и телом показавшего свое истинное лицо мужчины, полагала, что до утра не доживу — не выдержу грядущего произвола и собственной реакции на него. Но… ничего страшного он мне не сделал, вреда не причинил, да и мое сердечко выстояло. Помнилось, что я упрямо решила не поддаваться — ни его напору, ни своей, внезапно оказавшейся страстной, натуре. Предстать перед Муэном Тооном в неверном качестве не хотелось.

Сначала, замерев в напряженном ожидании, ощущая себя туго скрученной и готовой выстрелить отпором пружиной, я провела в молчании с час. Все это время маран, спокойно расположившись вплотную ко мне и притиснув к полу своей ногой, что вольготно закинул поверх моих бедер, развлекался прикосновениями к моим волосам. Он перебирал прядки, медленно протягивая каждый локон на всю его длину между пальцами, рассыпал их веером по полу и вновь скручивал узлом в своей широкой ладони. Казалось, он будет делать это до утра. Так же молча и не проявляя более никаких намерений. Не представляю, сколько точно прошло времени — в темноте ориентироваться сложнее, но я начала ощущать прохладу нежилого помещения и невозможность и дальше пребывать в таком напряжении. Сил на это уже не хватало. Ни моральных, ни физических. Собственное желание бушевало в груди, требуя выхода, стремясь к этому странному мужчине. Я одновременно изнывала от потребности прижаться к нему самой и страшилась такой возможности. Душу разъедали сомнения, а сердце замирало от неуверенности. Вдруг и тут… не справлюсь?..

Стоило мне пару раз вздрогнуть от озноба, как карангарец свободной от ласки моих волос рукой притиснул к себе плотнее, слегка развернув и прижав спиной к своей груди. И руку свою от моего тела после этого не отвел… Затаив дыхание, я прислушивалась к ощущениям, что дарила его ладонь, легко обегая мое тело. Она, словно рассеянно, принялась скользить по коже, любопытным движением очертив грудь и сдвигаясь к животу. Я тут же напряглась, чувствуя, как твердеют мышцы под его пальцами. Муэн тоже это почувствовал, принявшись круговыми массирующими движениями растирать мой пресс. И все это молча. Мое дыхание на миг оборвалось, выдав сдерживаемые порывы, его было размеренным и спокойным.