Помню, церковь была пуста, и я в полной тишине и мире, объявшем меня благим и густым теплом, предался молитве.

«Господи, помилуй меня!» — повторял я. И душу мою переполнял восторг. Заполняла некая неведомая прежде любовь. Она становилась все сильнее и сильнее. И в тот момент, когда я помыслил, что больше не в силах выдержать силу разрастающегося во мне дивного чувства, я увидел в сиянии света — ее. Преподобную Параскеву, возле мощей которой я, пав на колени, и возносил свои молитвы.

Это видение продолжалось всего какое-то мгновение. Но мгновение, пережитое и удержанное в памяти, ясно сохранившей мельчайшие подробности. Мгновение, долгое, как вечность. Отныне я уже никогда не мог забыть кротость и безграничную благость ее лика. И ту любовь, что овладела всем моим существом. Которая навсегда связала нас нерушимыми узами. Любовь, которой она сама и была.

С тех пор она вечно пребывала со мной.

Соборная церковь стала местом моего постоянного паломничества. В самом же храме путь мой неизменно начинался и оканчивался возле киота с ее честными мощами.

Обходя наши грады и святые обители, я собирал рассказы и легенды о ней, эти ярчайшие следы ее земной жизни и дивных чудес. И, собирая их, как человек образованный, весьма скорбел, что они нигде не записаны. Ведь они могли бы послужить к духовной пользе множества христиан. Всех тех, кто стремится жить в Господе и ради Господа. И всех тех, кто еще только собирается вступить на сей единственно верный путь.

Видимо, уже тогда у меня в голове вызревала мысль объединить все эти рассказы в одну большую повесть. Но я не решался признаться в этом даже самому себе. Боялся собственного дерзновения. Ибо кто я такой, чтобы посягать на подобную милость?

Так проходили годы и десятилетия. И вот, спустя четыре года после Марицкой битвы, Всевышний удостоил меня звания духовного отца моего народа. Теперь постоянным местом моего служения стала Соборная церковь. Ризница, в которой хранилось величайшее наше сокровище.

Каждую свою службу я начинал с благодарения Господу, который внушил нашему христолюбивому и мудрому государю Иоанну Асену мысль о переносе сей славной святыни из Эпивата в наш стольный град Тырново.

То было в далеком уже теперь 1238 году от Р. X. Попущением Божиим Царьград и его окрестности еще за три десятилетия до этого оказались в руках крестоносцев-латинян и еретиков-папистов, которые стремились вывезти на Запад все самые ценные христианские святыни и священные реликвии.

Однако сию великую Свою угодницу, преподобную Параскеву, Господь пожелал оставить в пределах православного мира. И вот царь болгарский Иоанн Асен, до которого также дошли вести о ее великой славе, предложил латинянам просить у него чего угодно, лишь бы они уступили ему чудотворные мощи. С этой целью он отправил к ним лучших своих витязей и митрополита Марка.

Честная процессия вступила в Болгарию с юга. По мере приближения к столице она росла и росла, поскольку тысячи людей с зажженными свечами присоединялись к ней отовсюду. Они с благоговением следовали за ковчегом с мощами Преподобной, явственно ощущая нежный аромат базилика, исходящий от него.

Когда процессия появилась в окрестностях Тырнова, навстречу ей вышел сам царь, а вместе с ним и его мать Елена, супруга Анна, вельможи, боляре и патриарх Василий со священством, а также бесчисленное множество народа. Государь и его приближенные с благоговением приложились к святым мощам. После чего они были положены в Соборной церкви.

С той поры у чудотворных мощей неизменно случались великие чудеса. Происходили многие исцеления людей, с верою притекающих, которые потом с благодарностью прославляли Господа, дивного во святых Своих.

Восемнадцать лет был я Патриархом Болгарским. И не было дня, чтобы я не молился коленопреклоненно возле киота со святыми мощами. Когда же дела вынуждали меня покидать столицу и совершать путешествия в другие грады и земли, мыслями я каждый вечер все равно пребывал пред ее святым киотом.

Мы, православные, знаем, что сердце всякого из нас есть его внутренний алтарь. Оно — то святое место, где происходит соединение со Христом. В моем сердце, жаждущем единения со Спасителем, всегда обитала она. Живая. И близкая.

Часто я оставался в церкви на всю ночь. Стоя на коленях и преклонив главу. Касаясь руками и челом святого киота. Иногда — очень редко, лишь когда она сама мне это дозволяла — я решался прикоснуться к руке Преподобной, лежавшей у нее на груди, поверх драгоценного пурпурного облачения.

Я молился преподобной Параскеве, прося вразумить меня: от нее ли исходит мысль о составлении мною ее Жития? Ведь эта мысль все чаще посещала меня в последнее время. Молил об этом как о великой милости. Для своего народа и для всех христиан. Дабы получить от нее поддержку и поучение о том, что должно мне учинить ради спасения моего христоподобного стада от азиатского зверья.