«Я не одна. Со мной Господь. Ни один разговор так не согревает душу, как разговор с Ним. И ничья любовь по силе своей не может сравниться с Его любовью. Ибо Он Сам есть Любовь. Вечная и истинная», — сопротивлялась я бесовскому прельщению.

И именем Господним заклинала образ прекрасного юноши! Дабы он изгладился из моей памяти.

А властелин тьмы продолжал смущать мою душу новыми видениями и помыслами. Готовил мне новые ловушки, чтобы заманить все в ту же западню.

«Сколь отвратительны, должно быть, Господу мои помыслы. А Матерь Божия! Как Она, верно, скорбит из-за моего падения. Каково Ей, нашей Матери, смотреть на скорби Божьего чада!» — думала я со страшным стыдом.

Я горько плакала, бия себя в грудь, и умоляла Господа и Божию Матерь простить меня. Отогнать от меня гнусные помыслы, терзающие мою несчастную душу. Иногда меня озарял дивный свет, и необычайный мир и покой овладевали всем моим существом. Я начинала верить, что победила. Но передышка каждый раз бывала недолгой. Ибо довольно было, например, прийти Зейнебе, чтобы перед глазами у меня вновь возникла картина ее объятий и поцелуев с тем юношей на фоне песчаных барханов. Мне достаточно было только прикоснуться к хлебу, который испекли для меня ее руки, чтобы сразу же вспомнить всё.

Не зря предостерегали святые отцы, наставлявшие: «Всего лишь единократное общение с мирянами способно пробудить и разжечь страсти, ослабить в подвижнике жажду к духовным подвигам и нарушить его целомудренное настроение».

«Мы с Зейнебой не одно и то же, — напоминала я себе самой, — Зейнеба любит так, как умеет. Как определено ей Промыслом Божиим. Она любит сердцем, плотью и кровью. Поэтому ее поступки не являются злом пред лицом Его. Она ведь не давала обета хранить целомудрие. А я — давала. Я обещала жить чисто и целомудренно и Ангелам небесным, и Самому Господу. Поэтому всякое мое потворство подобным помыслам есть величайший грех. Не случайно святой апостол говорит, чтоГосподь есть строгий Судия даже намерениям и помышлениям сердечным».

Чтобы защититься от козней бесовских, я старалась думать о собственной смерти. Ведь это может приключиться со мной в любой момент, причем совершенно независимо от меня. Какой ответ тогда дам я Господу и Спасителю моему? Что отвечу на Страшном Судище Христовом? Как сумею оправдаться? И суждено ли мне будет стать одесную Христа среди благословенных? Попаду ли я в число тех мудрых дев, что подвизались в трезвомыслии и чистоте?

Я вспоминала непорочных дев христианских, чьи истории производили на меня такое сильное впечатление в юности и давали силу противостоять домогательствам навязчивых женихов и уговорам подруг, стремившихся любой ценой выйти замуж.

Я думала о той девушке, которая, как и я, получила имя в честь дня крестных страданий Христовых. Ее преследовал своею любовью некий царь, желавший, чтобы она стала его женой. А она, желая жить только для Господа, когда у нее уже не осталось больше сил сопротивляться настойчивости правителя, спросила его: «Что во мне так привлекает тебя? Что у меня есть такого, чего нет у других?» — «Твои глаза! — ответил распаленный царь. — Дивные твои очи! Они не дают мне покоя, ибо я хочу обладать ими!» Тогда девушка сама выколола себе глаза и отослала их царю.

Но еще больше восхищал меня пример святой равноапостольной Феклы, первомученицы среди чистых и невинных дев. О ней святитель Иоанн Златоуст сказал так: «Кажется мне, что вижу я сию блаженную деву, как подносит она Господу одной рукой — свое девство, а другой — мученичество». Святая Фекла проповедовала Евангелие, чудесным образом исцеляла больных и обратила множество людей в истинную веру. Будучи прекрасна лицом, она вынуждена была постоянно отстаивать свое целомудрие от посягательств тех, кто силой пытался добиться ее, а после, будучи отвергнут, обвинял ее перед властями как христианку.

Когда мученицу бросили на растерзание диким зверям, последние не причинили ей ни малейшего вреда. Когда ввергли ее в огонь, Бог избавил ее чудесным образом, так что она нисколько не пострадала. «Кто ты такая? И что за сила заключена в тебе? Почему мы ничего не можем с тобой сделать?» — спрашивали ее неверные. «Я раба Бога Живаго», — смиренно отвечала святая дева. Молитва Творцу спасала ее от всякого зла.

«Господи, молитвами святой мученицы Твоей Феклы спаси меня!» — восклицала я почти в отчаянии, вырывая волосы и царапая лицо свое.

Зейнеба же вышла замуж. И родила сына. Потом еще одного. Когда же вызрел третий плод утробы ее, я наконец обрела мир в непрестанной молитве великомученице Фекле и, призывая святое имя ее, сподобилась силы и крепости в противостоянии лукавому. Казалось, нечистый дух, будучи посрамлен, отступил навсегда. Но нет! Как выяснилось, только затаился до поры. Чтобы обрушить шквал новых страстей и искушений на меня, грешную и немощную.

Святой Иоанн Лествичник предупреждал: «Когда помолишься чисто и искренне, в скором времени жди искушения гневом. Ибо враги наши действуют весьма быстро».