— Да, — тихо произнесла Тейн, соглашаясь. — Ты абсолютно прав.

На какое-то время она замолкла, занявшись своей работой. Затем Сандира спустилась немного ниже. Лоулер слегка коснулся кончиками пальцев ее обнаженного плеча. Она еле слышно вскрикнула и прижалась к нему. Они одновременно обратили свои взоры на расцвеченное множеством красок море, на огромное, опускающееся в волны солнце, на дымку загадочного цвета, поднимающуюся над островом.

— Вэл, можно мне остаться в твоей каюте на ночь?

Тейн очень редко просила об этом, и уже давно не обращалась с подобной просьбой. Его крошечное помещение было слишком мало для них, как и узкая койка.

— Конечно.

— Я люблю тебя, Вэл.

Лоулер провел ладонями по ее сильным плечам, по шее. Сейчас она притягивала его сильнее, чем когда-либо прежде: словно они стали двумя половинками одного организма, а не двумя случайно встретившимися в пути почти совершенно чужими друг другу людьми. Сблизила ли их так беда и опасности? Не была ли это — не дай Бог! — вынужденная близость посреди огромного океана из-за страха одиночества, из желания найти кого-то, с кем можно разделить тяжесть этого пути?

— Я люблю тебя, — нежно прошептал Лоулер.

Они буквально бросились в его каюту.

Сандира и Вальбен никогда не чувствовали себя настолько близкими, как сейчас. Они стали не просто любовниками, а союзниками в противостоянии таинственному яростному миру. Их любовь стала крепостью, защищавшей души людей от неистовой силы Тайны, которая с каждой минутой все больше захватывала всех путешественников в кольцо сумасшедших желаний.

Быстро прошедшая ночь пролетела в жарких сплетениях рук и ног, в истомленном скольжении тел. Их взгляды встречались, улыбки сливались, дыхание смешивалось… Звучал страстный шепот… Его имя заклинанием срывалось с губ Сандиры, а ее — с уст Вальбена. Они обменивались воспоминаниями, здесь же зарождались новые. Оба за всю ночь не сомкнули глаз. «Да это и к лучшему, — заключил Лоулер. — Сон может принести жуткие видения. А любовь… Вполне может случиться, что наступающий день станет последним».

На рассвете он вышел на палубу. Последнее время Лоулер работал в первой смене, поэтому сразу заметил, что за ночь судно вновь зашло за линию бурунов. Теперь оно стояло на якоре в заливе, очень напоминавшем тот, первый, хотя здесь и не тянулись вдоль берегов цепи пологих холмов. Сразу от побережья раскинулась широкая долина, густо поросшая темной растительностью.

На сей раз не возникало ощущения враждебности. Залив не противился их присутствию, а даже, наоборот, проявлял некоторые признаки гостеприимства: водная гладь спокойна, по ней пробегала лишь легкая рябь, никакого намека на те агрессивные водоросли, что заставили их в прошлый раз убраться с места первой стоянки.

Здесь так же, как и везде в окрестностях Лика, вода светилась, излучая каскады розового, золотого, алого и сапфирового цветов; на берегу ни на одно мгновение не прерывалось безумное «кипение» растительной жизни — остервенелого танца сплетающихся и расплетающихся ветвей. С земли поднимались лиловые искры. Воздух вновь казался охваченным языками пламени. Все пространство заполоняли яркие краски. Величие этого места, режущее глаз, раздражало, угнетало и кружило голову после бурной бессонной ночи.

Делагард расположился на капитанском мостике, скорчившись в необычной для него позе и подперев голову ладонью.

— Док, идите ко мне. Поговорим… — как-то неуверенно произнес он.

Глаза Нида покраснели и затуманились. Казалось, он провел без сна не только последнюю ночь, но не спал уже несколько суток подряд. Его лицо посерело и осунулось, а голова словно втянулась в толстую шею. Лоулер обратил также внимание, что, кроме этих признаков усталости и подавленности, у Делагарда начался нервный тик — у него болезненно дергалась щека. Нида явно мучил какой-то «демон», ниспосланный Ликом Вод.

— Я слышал, вы считаете меня сумасшедшим, — грубо произнес судовладелец.

— Разве для вас имеет значение мое мнение?

— Гм-м… Возможно, вас обрадует то, что я сейчас скажу… Дело в том… Словом, я начинаю почти соглашаться с вами. Почти… Почти…

В первые мгновения разговора Лоулер попытался найти в словах Нида хотя бы какой-то намек на иронию, сарказм или просто издевательство, но ничего подобного не наблюдалось. Голос Делагарда звучал глухо и хрипло, временами срываясь.

— Посмотрите на это проклятое место. — Он сделал широкий и неопределенный взмах рукой. — Посмотрите на него, док… Это же пустыня! Кошмар!.. Зачем я только приплыл сюда? — Нид весь дрожал, лицо стало почти белым. Он выглядел совершенно разбитым, ужасающе угнетенным. — Только безумца может занести так далеко! Теперь я это хорошо понимаю. Собственно, понял еще вчера, когда мы вошли в тот залив, но попытался сделать вид, что все идет как надо. Я не прав… По крайней мере, мне еще хватает сил, чтобы признаться себе в этом. Боже мой, док, о чем я только думал, когда тащил вас всех сюда?! Это место приготовлено явно не для нас. — Он покачал головой, а когда заговорил, его голос более всего походил на отчаянный хрип: — Док, мы должны убраться отсюда. Прямо сейчас!

«Он говорит серьезно?! Или же это какое-то шутовство, очередная проверка лояльности?» — молнией пронеслось в голове Вальбена.

— Вы в самом деле так считаете? — тихо спросил Лоулер.

— Черт бы меня побрал, если это не так.

Да, Делагард, несомненно, искренен. Он перепуган и дрожит. Прямо на глазах у Лоулера этот человек утрачивал главную цель и опору всей своей жизни. Происходило странное и озадачивающее раскаяние, чего Вальбен меньше всего ожидал, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации.