— Здесь свободно? — послышался совсем рядом густой приятный баритон.

Петька, не успевший еще отойти от постигшего его разочарования, в досаде кивнул и мельком взглянул на попутчика. Напоминал тот лихого гусара — пышные черные усы, веселый взгляд и явная печать интеллекта на лице. Бумажкин решил, что это, наверное, специалист по компьютерам. Но не успел он разобраться, почему он сделал именно такой вывод, как в салоне появился еще один человек.

Ух ты! Петька даже приподнялся с места. Вот это типаж! Разухабистый верзила, весом этак килограммов сто сорок, одетый в черную мохнатую шубу, был похож на огромного гималайского медведя. Он быстро, словно из пулемета, стрельнул глазами по каждому из сидящих и, зацепив взглядом Петькиного соседа, издал короткий и энергичный звук «Ха», и исчез в хвостовой части самолета.

Теперь проход был пуст. Бумажкин выглянул в иллюминатор. Трап, по которому еще несколько минут назад поднимались последние пассажиры, отъезжал в сторону. Петька невольно подумал о том, что если его предчувствия, а стало быть и желания, оправдаются и кое-кто из них попадет вместе с ним в какую-то невероятную историю, то все это будет точно как по Агате Кристи. Ведь именно в ее произведениях в одном и том же месте оказывались, на первый взгляд, абсолютно чужие люди, а потом… Взревели турбины. «Сейчас взлетим!» — догадался Бумажкин, и его охватило радостное волнение. Сердце затрепетало. Но, взглянув на сидящих рядом, он почувствовал себя неловко. Похоже, только он испытывал сейчас телячий восторг. Тощий офицер с важным видом просматривал газету. Фифа в норковой шубке обмахивалась веером, хотя и так было довольно прохладно. Крокодилица, сидящая за Петькиным соседом, прикрыла глаза и, казалось, пребывала в сладостной дреме.

— Уважаемые дамы и господа! — послышался из динамика приветливый голос бортпроводника. — Экипаж авиакомпании «Фортуна» приветствует вас на борту самолета ТУ-154, выполняющего рейс Москва — Омск — Чита. Послушайте, пожалуйста, информацию о полете. Через три часа пятнадцать минут авиалайнер совершит посадку в аэропорту города Омск.

Бумажкин сиял, как начищенный самовар. Он понимал, что выглядит дураком рядом с серьезными и солидными людьми, и все же не мог скрыть лучезарной улыбки. И чтобы хоть как-то выплеснуть переполнявшую его радость, схватил блокнот и размашисто, на всю страницу, написал:

Спустя двадцать минут любимая и такая знакомая Москва была уже далеко позади. А еще через какое-то время самолет разрезал плотный слой облаков и Петька зажмурился от яркого солнечного света. «Прощайте, родители, — торжественно подумал он. — Прощай, Лилька Самохвалова, так ни разу и не взглянувшая в мою сторону. Прощай, Попов-младший, толстый и мерзкий». — Бумажкин заерзал на сиденье.

«Я, конечно, тоже не красавец, но Попов-то, Попов… И как только красавица Самохвалова могла положить на него глаз? Ох и мерзкая же он рожа! Впрочем, чего же тут удивляться! Какая еще может быть внешность у человека с такой фамилией. Да внешность-то ладно, вот что за ней!»

При воспоминании о сопернике у Петьки неприятно засосало под ложечкой. «Ну ничего, — успокоил он сам себя, — кто знает, может когда-нибудь Лилька прозреет и разберется кто есть кто».

На душе у Бумажкина опять стало легко и радостно.

Невольно вспомнилось начало этой истории — минувший понедельник. Разве мог он тогда предполагать, что пройдет всего несколько дней, и он будет мчаться на авиалайнере через всю Россию…

Итак, с чего же все началось? Был обычный осенний вечер. На улице было слякотно и промозгло, а в Петькиной комнате — тепло и уютно. За окном пылали разноцветные вывески магазинов. Петька, положив на письменный стол, на американский манер, ноги, готовился к зачету по геометрии. «В прямоугольном треугольнике квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов», — прикрыв глаза, бубнил он.

Родичи, как всегда после ужина, обсуждали на кухне прошедший день, строили планы на будущий. Вдруг привычное спокойствие мирной беседы разорвал возмущенный голос главы семейства:

— Елки-палки, Попов! И это — в самый последний момент!

Бумажкин вздрогнул и оторвался от учебника. А ну-ка, что же там натворил этот Попов? Понятно, что речь скорее всего шла о Попове-старшем, но ведь, как известно, яблоко от яблони…

— Да что случилось-то? — чуть слышно донеся мамин голос.

— Помнишь его слова о том, что «Просторы» — дело его жизни? Помнишь?

— Ну…

— Я тоже помню! А вот он, видите ли, не помнит!

— И что?

— «Что-что»! Взял и слинял в газету! И даже заранее не предупредил!

— Вот гад, а! — невольно воскликнул Петька. — Видать, все они Поповы такие. Редиски! — Он снова прикрыл глаза. — Квадрат гипотенузы прямоугольного треугольника, — повторил он, прислушиваясь к разговору на кухне. Его одолевало желание узнать, что же в этой истории вывело из себя всегда такого невозмутимого и уравновешенного папика? Попов ушел из журнала — ну и что? Скорее всего, сейчас откроются еще какие-то подробности из жизни этой семейки. Как назло, мама, видимо, чтобы Петька не отвлекался и спокойно готовился к зачету, закрыла на кухню дверь. Теперь, чтобы расслышать каждое слово, ему приходилось сильно напрягать слух. Петька не выдержал, вскочил со стула, быстро пересек комнату и вышел в коридор.