Шрифт:
— А хоть кто-нибудь занимался расследованием всего этого? — с видом журналиста-профессионала спросил Петька.
— Конечно! И милиция была, и засады всякие делали… Геннадий Борисович такую деятельность развел, весь поселок на ноги поставил…
— И что?
— А ничего. Как милиция выйдет в наряд, так тебе ни огней на сопке, ни криков жутких, ни звона кандалов… Будто чувствуют, что за ними следят…
— Странно, — сказал Петька. — Только я вот одного не пойму: а при чем тут Саянский?
Дядя Миша задумался. Почесал за ухом:
— Так ведь он же — ведьмак…
Петька понял: утверждение «Саянский — ведьмак» для жителей поселка уже аксиома. Ему же хотелось докопаться до сути.
— И все-таки — почему? — глядя на дядьку в упор, громко и требовательно спросил он.
— Ну как — почему… Ведь с его появления здесь все и началось…
— Хм… — произнес Бумажкин и тоже почесал за ухом. — Логики-то, дядя Миша, нет.
— Как это — нет? — возмутился тот. — Ты, Петьк, мозгами-то пошевели! Не было Саянского — не было и кошмаров! Появился Саянский — появились кошмары. Чего тут сомневаться-то?
— И все-таки, дядя Миша, как говорится в латинской пословице: после этого не значит, что вследствие этого.
— Ну я твоих пословиц не знаю, — несколько сбитый с толку, пробормотал дядька, — тем более, латинских. После этого, не после этого. Сам-то подумай, Петьк, если это не Саянского рук дело, то чьих же тогда?
Петька пожал плечами. Ему-то откуда знать? Может и правда все это проделки начальника шахты. Хотя, говоря по правде, верится с трудом.
— И все-таки ты не прав, Петьк, — не унимался дядя Миша. — Ведь весь же поселок говорит, что Саянский — ведьмак. А ведь сам же знаешь, зря говорить не будут — уже без прежней убежденности добавил он.
Бумажкин только вздохнул в ответ. Кто знает, не ходи он в последние годы в тренинговую группу по психологии, где, кроме всего прочего, учили прислушиваться к внутреннему голосу и отстаивать собственное мнение, может точно так же, как дядька, поддавался бы мнению толпы.
— В общем, тут без бутылки не разберешься, — подвел итог дядя Миша. — Вот я и писал Константину, приезжай, мол, племянник…
— Так почему же вы все как есть-то не писали? — удивился Петька. — Может как раз тогда бы папа и приехал. Так сказать, журналистское расследование проводить. А то «у нас все хорошо», а освещение лучше, чем в Лос-Анджелесе, — не удержался Петька, чтоб не съехидничать.
— Так говорил же, почему так писал, — оправдывался дядька. — Все думал, чем лучше напишу, тем быстрее приедет. А может, думаю, все это просто явления, как это анор…
— Аномальные, — подсказал Бумажкин.
— Да, аномальные. Сейчас же много всякого аномального на свете. Вот, думаю, приедет Костя, посмотрит, что у нас тут творится, да и профессора какого-нибудь подошлет. У вас же, в Москве, их пруд пруди. А у Константина, поди, связей немерено. Все-таки, как ни говори, главный редактор журнала. Да и у тебя, поди, коль ты его сын…
Бумажкин почувствовал, что попал в тупик. С одной стороны, он и понятия не имел, как на это ответить, с другой — не хотел развенчивать миф о связях с лучшими умами столицы. Он морщил лоб, многозначительно барабанил пальцами по столу и молчал.
Глава 15. Предположения
— Да, Петьк, это же еще не все! — воскликнул дядя Миша. Петька удивленно посмотрел на него. Сколько уже сказано и, оказывается, не все! В то же время он обрадовался тому, что тема разговора сменилась как бы сама собой, без его участия.
— Понимашь, Петьк, сколько уже ночей не сплю, — продолжал дядя Миша, — совестью маюсь…
— Да что такое?
— «Что, что»? На моей совести, Петьк, целых две загубленных жизни.
Бумажкин понял, что сейчас, скорее всего, речь пойдет об исчезнувших горных инженерах — Георгии и Григории. Ну которые под влиянием дяди Миши согласились обследовать Серебряную гору, а он вдруг заболел. Так оно и вышло.
— Вот с тех пор, — закончил дядя Миша, — я, Петьк, и поверил в нечистую силу. Как это так, на глазах, можно сказать, у всего поселка к шахте направились, в разгар белого дня, и как в воду канули. Тут, правда, еще и погода подвела. Снег выпал. Он идет-то у нас два-три раза в году, и вот в этот день-то как раз и выпал. Поле, что перед сопкой, было белехонькое, когда искать-то начали, ни одного следа не было. Вот тогда, Петька, я и решил: коли это нечистая сила, надо как-то встретиться с ней, в глаза посмотреть, взять за грудки, да потрясти как следует. Где, мол, нечисть, мои товарищи, и долго ли ты будешь над всеми нами издеваться? И давно бы уже сходил, да одно останавливает: случись что со мной, а Даша как?
Бумажкин вдруг вспомнил историю о Чудном Мужике. Тот ведь тоже неведомо где. Но про того-то по крайней мере хоть что-то известно. Ну, например, что его серебристый автобус увез. Хотя понятно, от этого не становится легче. Но вот, куда исчезли Георгий и Григорий, тайна за семью печатями. Вслед за этим почему-то вспомнился еще один потерявшийся в этих местах: горный инженер.
— Что-то не везет вам с горными инженерами, — сказал Петька, — ведь и почти сто лет тому назад произошла подобная история…