Шрифт:
– Выход из положения мы всегда знаем, только выходить не торопимся…
– Умереть вы всегда успеете. Попробуйте дожить свою жизнь, никто же не знает, что дальше.
– У меня такое ощущение, что идиотов и бездарностей вокруг куда больше, чем у меня имеется нервных клеток.
Услышав очередную сентенцию, что человек на 80 % состоит из воды:
– Это же ходячая лужа получается!
– Эгоисты лучше неэгоистов.
—?!
– Да, они заняты только собственной персоной, а потому не сплетничают о других.
– Человек, который способен чувствовать боль, – человек. Если он способен чувствовать чужую боль – ЧЕЛОВЕК.
– Не стоит ругать NN, он не бездельничает. Он просто боится ошибиться, потому и не рискует.
– Я не пойду на сеанс к этому гипнотизеру.
– Почему, Фаина Георгиевна?
– А вдруг он и правда мысли читать умеет? А я столько всего надумала…
– Ах, он меня просто растоптал при разводе! Мечтаю жестоко отомстить. Подскажите лучший способ.
Раневская советует:
– Забудьте о нем и просто станьте счастливой. Он этого не переживет.
– Не все сладкое полнит.
– Ну как же, Фаина Георгиевна? Где вы видели сладкое, которое не полнит?
– Месть!
Читая газету:
– Половина убитых своих убийц знала… Получается, что чем меньше людей ты знаешь, тем меньше желающих тебя прикончить?
Узнала, что Уинстон Черчилль в детстве тоже плохо учился по математике:
– Я же чувствовала, что у нас с ним есть что-то общее, кроме толстой жопы!
– Шекспир прав – жизнь и правда театр. Такой же бардак за кулисами и подковерная борьба.
– Что для одного победа, то для другого поражение. Но это не повод, чтобы любую борьбу сводить к ничьей. Ничья на то и ничья, что не победа и не поражение.
– Почему у нас если круглый, то либо отличник, либо дурак?
– Фаина Георгиевна, почему вы недолюбливаете М.? Разве он так плох?
– Вы любите собственные недостатки?
– Нет, конечно.
– То-то же. А он весь состоит из моих недостатков.
Об известной личности:
– Он такой справедливый, такой правдолюб! Не только говорит правду, но даже гадит ею.
Немного подумав:
– Жаль, конечно, что правду в унитаз спускает…
Знакомая:
– Эту проблему можно решить, только щедро заплатив.
Раневская:
– Тогда это не проблема, а расходы.
– Не понимаю. У нас горе от ума, это верно. Но если посмотреть вокруг, то в этом начинаешь сомневаться – слишком много несчастных, столько умных быть просто не может.
– Фаина Георгиевна, объективны ли вы при рассказе о своем прошлом? – пытается задать ехидный вопрос журналистка.
– Нет, – честно признается Раневская. – Но я ничего не скрываю, просто недоговариваю и… привираю.
– Одни хотят быть счастливыми, другие ими будут.
– Проще всего не проболтаться, если не знаешь секрет.
– Давать деньги в долг очень трудно.
– Потому что их нет или потому что недостаточно, Фаина Георгиевна?
– Давать чужим опасно, давать друзьям, значит, потерять и друзей, и деньги. Впрочем, мне это не грозит, мне давать нечего.
Это было не так, Раневская, получив гонорар, немедленно раздавала в долг, а вернуть долг требовала редко.
– Вся жизнь театр, а люди в ней актеры. Конечно, великий Шекспир прав, но это не повод превращать сцену в коммунальную кухню. Должно же хоть что-то остаться в театре от театра.
Совет Геннадию Бортникову:
– А вы наберите камни, брошенные в вас, и сложите из них китайскую стену.
– Сказки начинаются неправильно: «Жили-были…»
– А как нужно, Фаина Георгиевна?
– «Жили они счастливо, пока не началось…»