Можно быть уверенным в том, что немалое число протест[антов]… присоединится к Православию. А тогда уже будет легче: свои своих скорее убедят и привлекут. Через лет 7–8 повторить конференцию и т. д., и всякий раз, конечно, православный невод будет вытаскивать немало рыбы, – это и будет настоящее служение «соединению всех» – о чем мы всегда молимся. Чего проще и легче? <… > Кому [политические] препятствия помешают быть на Соборе – Бог с ними; в следующий раз милости просим. Да что смотреть на политику в этом деле? Как сказал Гамалиил: «Если это было от Бога, то ничем не помешаешь ему». А это разве не от Бога?

12/24 Января 1889. Четверг

Этакое несчастье! Сегодня в храме плотник Хирата, 30 лет, из деревни Симабура… из разбиравших подставки, оборвался по неосторожности и убился до смерти, упав на кирпичный помост под аркой (с север[ной] стороны). У бедного остались жена и трое детей. Товарищи его, положив труп на сколоченные доски, унесли домой. Быть может, из детей кто будет годен в одну из наших школ. Хоть бы этим помочь. Грустно!

Из Сан-Франциско некто Ск. Джефферс принес письмо и фотографии от преосв. Владимира. Сослуживцев и школьников у него много. Можно много добра сделать. Дай Бог ему! Невыразимо приятно будет, если в Америке станет на ноги наша Церковь. Сколько бы борющихся теперь в войнах протестантства нашли мирное убежище в ней! Впрочем, такие сочувствующие, как Джефферс, – не в счет, – дальше слов не идут.

4/16 Марта 1888. Пятница на Масленой

Гулял в Уено, в моей любимой тихой широкой аллее; изредка только прохожие прерывают течение мыслей; а шум верхушек почтенных сосен или разом брызнувший сноп лучей на прогалинах… такие успокаивающие и светлые мысли навевают. В прошлом и позапрошлом году почти в это время (в [Рождественский] отдых) там же гулял, – и почти те же мысли, то же настроение; от той же апатии и уныния старался отделаться. Ныне что за уныние все эти дни, навеянное письмом Победоносцева. <…> Прогулка изгнала сплин. Но надолго ли? Я, кажется, все больше и больше теряю душевную упругость. Положил на этот раз следующее: 1. Молиться всегда, не в пост только, молитвой св. Ефрема: «Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния…» Боже, помоги! И без того я один на Миссии, а уныние и последнего отнимает от дела Божия! Праздность – вследствие уныния – как она вредна и для Миссии, и для меня же самого – расслабляя и без того слабую душу! И что приятного в праздности? Ну вот вчера – отдыхал от занятий, читал, – думал успокоиться нервами; разве чувствовал удовольствие? Чувство человека на приятной лужайке, но с загрязненными сапогами. <…> 2. Стараться приобрести «кротость», которой у меня решительно нет… Поступаться нравом своим в пользу любви и кротости, которые суть благое иго, даруемое Спасителем. 3. <…> Стараться поскорее закончить постройку собора. <…>4. Завтра – ежедневно, несмотря ни на какие дни, вставать в 3 часа, – ложиться между 10-ю – 11 час., и после обеда не отдыхать, а если сон станет очень клонить, прилечь на 1/4 часа. Помоги, Ап[остоле] Павле…! Помогите и вы, свв. братья Кирилл и Мефодий, житие которых проф. Малышевского только что прочитал!

30 Марта/11 Апреля 1889

Четверг. (Ровно 9 лет, как рукоположен в Епископы в Ал[ександро-] Нев[ской] Лавре)

Однако же, если спокойно рассудить, то и не очень я могу винить себя… как выше сказано. Как я уехал сюда в 1860 г.? Самое благонамеренное и какое-то неудержимое желание служить Церкви… – неудержимое, говорю, ибо все-все до единого кругом удерживали от этого шага (собственно, от монашества, ибо тогда было время самое антимонашеское).<…> Дальше, кто до сих пор держал в Японии? Тоже не самолюбие, не желание самоугождения. <…> С самого приезда в Японию до сих пор я не помню времени, когда не считал бы себя счастливым, если бы что хоть против воли моей вызвало меня из Японии. Но сам никогда не мог и теперь не могу уехать. Отчего? Да ужасаюсь греха пред Богом – самоволия. Бросить пост, когда нет причин к тому, а причин нет, всегда есть некоторое движение вперед – значит, что-то толкает вперед – также, как (только более скоро) толкнуло в Академии. <…> Уйти, вот хоть бы теперь, когда давит дума – не бесполезны ли все траты? Но кто же мне скажет, что действительно бесполезны? Быть может, если не здесь полезны, то в России? Кто знает, какую нравственную пользу приносит Миссия одним своим существованием? Материальные расходы… Если подумать, что ежегодно миллионы текут из России в Европу на прихоти моды, то можно и не так мрачно смотреть на миссийские расходы.

4/ 16 Августа 1889. Пятница

Недавно… кончился собор здесь. На нем и после него до сих пор, сколько я страдал, Боже упаси! Церковь приводит в отчаяние. Кажется по временам, что ничего ровно, кроме пены, – дунуть – и все исчезло… <…> Как я счастлив был бы, если бы какое-либо не зависящее от меня обстоятельство вызвало меня из Японии и обратило на другой путь службы! Самому же бросить Японию страшно; не людей страшно, – хоть и совестно было бы, несказанно совестно сказать в России: «напрасно вы надеялись на Яп[онскую] Миссию – ничего из нее не вышло, – только деньги истрачены», но Божьего Суда страшно; что-то еще невольно удерживает в Японии, быть может, это тридцатилетний навык, а быть может, и воля Божия. В первом случае уехать из Японии было бы хорошо, – но кто же поручится, что это не последнее?

Так или иначе, но выехать самопроизвольно отсюда я считаю для себя так же невозможным нравственно, как если бы ангел с огненным мечом стоял на пороге Японии и преграждал мне выход. Итак, нужно мириться с жизнью и деятельностью здесь. Но как же помириться? Сегодня я опять был в Уено, в моей аллее-советнице, и вернулся оттуда несколько успокоенным и с просиявшим взглядом. Япония – страна, очевидно, приготовленная Промыслом к принятию христианства. Высший класс здесь, правда, погружен в туман земных удовольствий, не видит нужды ни в какой религии; средний – уже лучше – считает религию нужною, по крайней мере, – как средство управления народом и т. п., – но низший, простой класс народа прямо и просто считает религию необходимою душевною потребностью, – и потому или еще от сердца держится буддизма, или, почуяв недостаточность его – льнет к христианству. Итак – христианство сюда непременно должно войти. Какое же? А кто предскажет это? Систематичности от Яп[онского] народа ждать нельзя – он изменчив, как струя воздуха. Давно ли, [например], ликовали все, что пересмотр трактатов успешно сделан с Америкою и Германиею, – а теперь почти все поголовно против пересмотра трактатов. Нет, – протестанство забирает силу благодаря массе миссионеров и средств, – но кто же поручится, что волна эта… будет идти поступательно, а не отбросит ее какое-нибудь неожиданное обстоятельство назад? Кроме изменчивости, еще черта Яп[онского] народа – послушность влияниям Правительства. Кто же уверит, что тут же через какие-нибудь 5–6 лет не произойдут такие политические комбинации, что Яп[онское] Правительство найдет полезным прильнуть к России, наподобие того, как теперь льнет к Германии и Англии, – и не даст чрез то толчок народу хлынуть к Православию? В руце Божией жребий народов; ныне жребий России и Японии – далеко друг от друга, но – одним сотрясением длани – они могут очутиться одно возле другого, другие же отброшенными в стороны далеко. Итак, нужно отдаться на Волю Божию. Или же нет совсем признаков благоволения Божиего к Православию здесь? Этого, по совести, я не могу сказать; напротив, во многих обстоятельствах почти наглядно является это Благоволение… Терпеть же дальше и стоять крепко на вверенном посту! По течению или ветру и бездушная лодка плывет, без бури и ветра и гнилой столб стоит. Но против течения или без попутного ветра может плыть только человек – от бури не упасть может только [нрзб], имеющее в себе устойчивость. Ленивы мы! Богом данных сил не хотим двинуть – оттого и падаем, нужно чтобы тащили и радовали нас благоприятные обстоятельства, тогда мы… плывем: «мы-де!» Еадко! Пусть и целые церкви отпадают, катехизаторы уходят, священники гниют, – стоять и работать бодро, не обращая ни на что внимания, – не давая себе падать, уходить в уныние, гнить без деятельности, – то и будет подчинение воле Божией, – а там, что ей угодно! Итак, Господи, дай же и никогда не отнимай от меня мир и бодрость! Дай быть Твоим верным рабом! Жаждет сего душа моя, – только не может без Твоей помощи!

16/28 Апреля 1884. Понедельник Фоминой [Недели]

«Церковь в упадке», – Савабе клевещет. Не в упадке – она и не поднималась высоко, чтобы упасть, а слаба как дитя, как юное деревце. И они… бьют еще это дитя, ломают ветви малого слабого деревца, – а сами кричат – в упадке! Что за ослепление! Видно, что враг рода человеческого начал свою борьбу и против Церкви, как ни слаба она. Подкрепи ее Бог!