В теплом желтом свете она выглядела растрепанной, с беспорядочно лежащими по плечам густыми темными прядями. «Седина еще только пробивается, — подумал Каин, — у правого виска». Раньше он этого не замечал.

— Я устал. Мне надо отдохнуть.

— Ах, Декард… Джеред — твой предок, а ты… ты последний в именитом роду героев.

— В роду Хорадримов.

— Правильно. Прямых потомков великих магов. Они защищали Санктуарий от демонов, рыщущих по Земле.

Каин пожал плечами и опустил голову. Он избегал смотреть ей в глаза.

— Почему ты не позволила мне взять фамилию отца? — вдруг вырвалось у него.

Отец умер несколько недель назад от атрофии, большую часть жизни проработав в кожевенной мастерской. Сначала полы мел, затем дорос до помощника, а в последнюю пару лет его назначили главой мастерской. Он не отличался болтливостью, да и чувства свои выражал очень скупо. Декард был не слишком-то на него похож. А может, и нет.

Мать поставила фонарик на прикроватный столик и села рядом. Протянула руку, чтобы прикоснуться к плечу сына, но тот отшатнулся. Она отдернула пальцы, будто обожглась.

— Ты зол и обижен, — произнесла она. — И я тебя понимаю. Но его уже не вернешь.

Декард почувствовал, как его ладони колет солома, которая пробивалась сквозь вытертую обивку. Он спал в этой кровати с тех пор, как вырос из колыбели. В том же самом скромном домике, в том же самом городке. Здесь никогда ничего не происходит.

— Я любила твоего отца по-своему, — продолжала Адерес. — Но я не буду отказываться от фамилии, данной мне изначально. Свитки гласят, что когда-нибудь Хорадримы снова восстанут из праха, и новый герой поведет их в битву за спасение Санктуария. Ты предназначен для большего.

Каин сжал кулаки.

— Большего? Хорадримов больше нет, и ты рассказываешь всякую чушь, чтобы пустоту заполнить. Люди в Тристраме над тобой смеются. Где твои ангелы и демоны? Где твои спасители? Хорадримы давно умерли, и всем на нас плевать!

Он вскочил и бросился к крохотному окошку. Его бил озноб. Последний в именитом роду героев.Нет уж. Он хочет остаться в одиночестве и читать любимые книги.

Туман становился все гуще и разливается вокруг висящих на столбах фонарей, скрывая уличную грязь. Внезапно Адерес встала, но мальчик не пошевелился. И только когда раздался треск пламени, Декард рывком крутанулся на месте. Адерес держала в руке его книгу, а пламя из открытого факела-светильника пожирало сухие ломкие страницы. Они становились то желтыми, то оранжевыми.

Ахнув, он ринулся к матери и выхватил у Адерес фолиант. Начал хлопать им о свою грудь, потом бросил его на земляной пол, принялся топтать ногами, чтобы потушить. Остановился, тяжело дыша.

— Что ты наделала?

— Это — не твоя судьба, — ответила она. — Читай то, что принадлежало Джереду. Я сохранила все для тебя.

Он поглядел на обгорелый переплет и черные страницы. Гнев заклокотал в горле Декарда.

— Твои демоны внутри тебя самой, мать! Точно! Если они должны прийти, как ты говоришь, то почему бы и нет? Хотя их что-то до сих пор не видно!

Мать сдавленно ахнула, прикрыла рот руками и попятилась.

— Осторожнее с пожеланиями, Декард. Ты и не знаешь, о чем просишь, когда…

— Пусть они придут!

Его срывающийся крик наполнил ночь, эхом возвратился и стих. На мгновение Декарду показалось, что все вокруг замерло. Тело пронзила смесь возбуждения, страха и мимолетного желания. Может, что-нибудь изменится, и он покинет опостылевший городок! Иначе он будет вынужден жить так, как отец. Вкалывать в кожевенной мастерской, продавать мясо случайным странникам, глазеющим на медленно разваливающийся монастырь Хорадрим. Он умрет здесь же, тело его зароют в землю, и никто не вспомнит, был он на свете или нет.

— Я бы поверил, — пробормотал он, внезапно почувствовав огромную усталость. — Но у меня не получается.

Мать покачала головой.

— Тогда ничем не могу тебе помочь, — сказала она. — Значит, ты потерян для нас.

Она сдержала рыдания. Развернулась и покинула его комнату.

Декард чуть было не кинулся за матерью вслед. Ведь он не хотел ее обижать! Однако его ноги будто приросли к полу. Все-таки он говорил то, что думал. Фонарик мигнул, и пламя заколебалось, словно от дыхания незримого существа. Тени заплясали на стенах, на мгновение мальчику почудился зловещий шепот.

— Дека-а-а-рд…

Он подбежал к окну. Глухая ночь. Холод. Декард выглянул наружу и стал озираться по сторонам. Сплошной туман. Потом он уловил какое-то движение, неподалеку от полей. Декард вздрогнул, но в конце концов обнаружил бродячего пса. Собака, повизгивая, трусила вперед и надеялась найти объедки. Вскоре она исчезла среди домов.

Мальчик поглядел на холм, где стоял старый монастырь. Он навис над городом, подобно огромной пустой оболочке, которую выбросили за ненадобностью. Декард поразился собственному высокомерию. В глубине души он молился о чуде. Случилось бы хоть что-нибудь из ряда вон выходящее! Но он знал, что все бесполезно. Настоящая жизнь — совсем не то, что сказки матери.