Стихотворения о любви
вернуться

Асадов Эдуард Аркадьевич
Шрифт:

1966

Раздумье о сердцах

Сколько влюбленных живет по свету? Такой статистики нет пока. Но если полчеловечества нету, То треть, пожалуй, наверняка. А все остальные, а все остальные Влюблялись уже или только влюбятся. И каждый, на звезды глядя ночные, Мечтает, что счастье когда-нибудь сбудется. Но в чем же счастье твое на планете? — Оно в любви, что, как мир, широка! — Не все человечество так ответит, Но полчеловечества — наверняка. А кто хоть однажды в хороший вечер, Со стрелок часов не спуская глаз, Не ожидал назначенной встречи И не признался в любви хоть раз?! Есть в слове «любовь» и хмельная сила, И радость надежды, и боль, и тоска, И если его смущенно и мило Не все человечество произносило, То девять десятых — наверняка. Но слово сказать — не сердце отдать. Отсутствие чувств не заменишь ничем. Любовь не всем суждено познать, Она, как талант, дается не всем. А сколько людей, а сколько людей По всякому поводу и без повода Готовы сказать о любви своей, Как телеграмму послать по проводу. Поцеловал, еще не любя, Обнял взволнованно раз, другой, И сразу: — Поверь, я люблю тебя! — И тотчас, как эхо: — Любимый мой! Признавшийся разом в любви навек Не слишком ли часто порой бывает Похож на банкрота, что выдал чек, А как расплатиться потом — не знает. На свете немало хороших слов. Зачем же их путать себе на горе. Влюбленность — ведь это еще не любовь. Как речка, пусть даже без берегов, Пусть в самый разлив — все равно не море! Не можешь любовью гореть — не гори. Влюблен, про влюбленность и говори. Нежность тоже ценить умей, Пускай это меньше. Но так честней. И если не каждый любит пока, Так пусть и не каждый то слово скажет. Не все и не полчеловечества даже, А те лишь, кто любит. Наверняка!

1966

* * *
Забыв покой, дела и развлеченья, Пренебрегая солнцем и весной, При каждой нашей встрече мы с тобой, Страдая, выясняем отношенья. Нет, мы почти никак не поступаем. До ласки ли? Раздув любой пустяк, Мы спорим, говорим и обсуждаем, Что так у нас с тобой и что не так. Ну что еще: мы вместе, мы одни! Так нет же ведь! Как варвары, наверно, Мы медленно, старательно и верно Друг другу укорачиваем дни… Мы быть ужасно мудрыми стараемся, От всех себя ошибок бережем. И скоро до того «довыясняемся», Что ничего уже не разберем! Размолвки, споры, новые сомненья… И нам, наверно, невдомек сейчас, Что вот как раз все эти выясненья И есть ошибка главная у нас. И чтоб не кончить на душевной скупости, Давай же скажем: «Хватит! Наплевать!» Возьмем и будем делать кучу глупостей, Да, да, десятки самых чудных глупостей, И ничего не будем обсуждать!

1967

Любовь и трусость

Почему так нередко любовь непрочна? Несхожесть характеров? Чья-то узость? Причин всех нельзя перечислить точно, Но главное все же, пожалуй, трусость. Да, да, не раздор, не отсутствие страсти, А именно трусость — первопричина. Она-то и есть та самая мина, Что чаще всего подрывает счастье. Неправда, что будто мы сами порою Не ведаем качеств своей души. Зачем нам лукавить перед собою, В основе мы знаем и то и другое, Когда мы плохи и когда хороши. Пока человек потрясений не знает, Неважно — хороший или плохой, Он в жизни обычно себе разрешает Быть тем, кто и есть он. Самим собой. Но час наступил — человек влюбляется. Нет, нет, на отказ не пойдет он никак. Он счастлив. Он страстно хочет понравиться. Вот тут-то, заметьте, и появляется Трусость — двуличный и тихий враг. Волнуясь, боясь за исход любви И словно стараясь принарядиться, Он спрятать свои недостатки стремится, Она — стушевать недостатки свои. Чтоб, нравясь, быть самыми лучшими, первыми, Чтоб как-то «подкрасить» характер свой, Скупые на время становятся щедрыми, Неверные — сразу ужасно верными, А лгуньи за правду стоят горой. Стремясь, чтобы ярче зажглась звезда, Влюбленные словно на цыпочки встали И вроде красивей и лучше стали. «Ты любишь?» — «Конечно!» «А ты меня?» — «Да!» И все. Теперь они муж и жена. А дальше все так, как случиться и должно: Ну сколько на цыпочках выдержать можно?! Вот тут и ломается тишина… Теперь, когда стали семейными дни, Нет смысла играть в какие-то прятки. И лезут, как черти, на свет недостатки, Ну где только, право, и были они? Эх, если б любить, ничего не скрывая, Всю жизнь оставаясь самим собой, Тогда б не пришлось говорить с тоской: «А я и не думал, что ты такая!» «А я и не знала, что ты такой!» И может, чтоб счастье пришло сполна, Не надо душу двоить свою. Ведь храбрость, пожалуй, в любви нужна Не меньше, чем в космосе или в бою!

1967

Лесная сказка

Ты хочешь, чтоб звезды посыпались Со звоном в твои ладони? Чтоб с шумом из мрака вырвались Костров гривастые кони? Чтоб ветви, сомкнув объятья, Твое повторяли имя? Чтоб стало парчовым платье, А туфельки — золотыми? Ты хочешь, чтоб соболь черный Дал гордый разлет бровям? Чтоб сорок ветров покорно Упали к твоим ногам? Чтоб в курточках темно-зеленых, Посыпавшись вдруг с ветвей, Двести веселых гномов Стали свитой твоей? Ты хочешь, чтоб в пестрых красках, Звездой отразясь в реке, Вышла из леса сказка С жар-птицею на руке? А хочешь, скажи, ты хочешь Такою красивой стать, Что даже у южной ночи Уж нечего будет взять?.. Ты верь мне, я лгать не буду! Есть сто золотых ключей, Я все их тебе добуду! Я сто отыщу дверей! А чтоб распахнуть их сразу В волшебную ту страну, Скажи мне одну лишь фразу, Одну лишь, всего одну! Слова в ней совсем простые, Но жар их сильней огня. Скажи мне слова такие — Скажи, что любишь меня!

1967

Добрый принц

Ты веришь, ты ищешь любви большой, Сверкающей, как родник. Любви настоящей, любви такой, Как в строчках любимых книг. Когда повисает вокруг тишина И в комнате полутемно, Ты часто любишь сидеть одна, Молчать и смотреть в окно. Молчать и видеть, как в синей дали, За звездами, за морями, Плывут навстречу тебе корабли Под алыми парусами… То рыцарь Айвенго, врагов рубя, Мчится под топот конский. А то приглашает на вальс тебя Печальный Андрей Болконский. Вот шпагой клянется д’Артаньян, Влюбленный в тебя навеки. А вот преподносит тебе тюльпан Пылкий Ромео Монтекки. Проносится множество глаз и лиц, Улыбки, одежды, краски… Вот видишь: красивый и добрый принц Выходит к тебе из сказки. Сейчас он с улыбкой наденет тебе Волшебный браслет на запястье. И с этой минуты в его судьбе Ты станешь судьбой и счастьем! Когда повисает вокруг тишина И в комнате полутемно, Ты часто любишь сидеть одна, Молчать и смотреть в окно… Слышны далекие голоса, Плывут корабли во мгле… А все-таки алые паруса Бывают и на земле! И, может быть, возле судьбы твоей Где-нибудь рядом, здесь, Есть гордый, хотя неприметный Грэй И принц настоящий есть! И хоть он не с книжных сойдет страниц, Взгляни! Обернись вокруг: Пусть скромный, но очень хороший друг, Самый простой, но надежный друг — Может, и есть тот принц?!

1967

Шаганэ

Шаганэ ты моя, Шаганэ!

С. Есенин
Ночь нарядно звездами расцвечена, Ровно дышит спящий Ереван… Возле глаз, собрав морщинки-трещины, Смотрит в синий мрак седая женщина — Шаганэ Нерсесовна Тальян. Где-то в небе мечутся зарницы, Словно золотые петухи. В лунном свете тополь серебрится, Шаганэ Нерсесовне не спится, В памяти рождаются стихи: «В Хороссане есть такие двери, Где обсыпан розами порог. Там живет задумчивая пери. В Хороссане есть такие двери, Но открыть те двери я не мог». Что же это: правда или небыль? Где-то в давних, призрачных годах Пальмы, рыба, сулугуни с хлебом, Грохот волн в упругий бубен неба И Батуми в солнечных лучах… И вот здесь-то в утренней тиши Встретились Армения с Россией — Черные глаза и голубые, Две весенне-трепетных души. Черные, как ласточки, смущенно Спрятались за крыльями ресниц. Голубые, вспыхнув восхищенно, Загипнотизировали птиц. Закружили жарко и влюбленно, Оторвав от будничных оков, И смотрела ты завороженно В «голубой пожар» его стихов. И не для тумана иль обмана В той восточной лирике своей Он Батуми сделал Хороссаном — Так красивей было и звучней. И беда ли, что тебя, армянку, Школьную учительницу, вдруг Он, одев в наряды персиянки, Перенес на хороссанский юг! Ты на все фантазии смеялась, Взмыв на поэтической волне, Как на звездно-сказочном коне, Все равно! Ведь имя же осталось: — Шаганэ! «В Хороссане есть такие двери, Где обсыпан розами порог. Там живет задумчивая пери. В Хороссане есть такие двери, Но открыть те двери я не мог». Что ж, они и вправду не открылись. Ну а распахнись они тогда, То, как знать, быть может, никогда Строки те на свет бы не явились. Да, он встретил песню на пути. Тут вскипеть бы яростно и лихо! Только был он необычно тихим, Светлым и торжественным почти… Шаганэ… «Задумчивая пери»… Ну, а что бы, если в поздний час Ты взяла б и распахнула двери Перед синью восхищенных глаз?! Можно все домысливать, конечно, Только вдруг с той полночи хмельной Все пошло б иначе? И навечно Две дороги стали бы одной?! Ведь имей он в свой нелегкий час И любовь, и дружбу полной мерой, То, как знать, быть может, «Англетера»… Эх, да что там умничать сейчас! Ночь нарядно звездами расцвечена, Ровно дышит спящий Ереван… Возле глаз собрав морщинки-трещины, Смотрит в синий мрак седая женщина — Шаганэ Нерсесовна Тальян. И, быть может, полночью бессонной Мнится ей, что расстояний нет, Что упали стены и законы И шагнул светло и восхищенно К красоте прославленный поэт! И, хмелея, кружит над землею Тайна жгучих, смолянистых кос Вперемежку с песенной волною Золотых есенинских волос!..

1969

Стихи о несбывшейся встрече

Я решил сегодня написать О любви и трепетном свиданье. Парень будет нервничать и ждать, Только я не дам ему страдать — Девушка придет без опозданья. Щедрым быть — так быть им до конца: Я, как Бог, смету над ними тучи И навек соединю сердца! Пусть твердят, что это редкий случай. Я сейчас такой наверняка Оттого, что, веруя сердечно, Жду в четыре твоего звонка И хороших слов твоих, конечно. Ждет и парень, молча прислонясь К синему газетному киоску. Вытащил часы в десятый раз И зажег вторую папироску. Ничего, всему наступит срок: Будут звезды и счастливый вечер. Вот сейчас раздастся твой звонок И она шагнет к нему навстречу. Но за часом час ползет вослед, Свет фонарный заиграл на лужах, А звонка все нет, все нет и нет… И на сердце хуже все и хуже… И во мраке, не смыкая глаз, Парень ждет и только брови хмурит, На часы глядит в двухсотый раз И уже вторую пачку курит. Эх, дружище, ты меня прости За мою нескладную затею! Я ж все к счастью думал привести, Только сам остужен на пути, А кривить душою не умею. Если сердце не в ладу с пером — Я с собою не играю в прятки. Знаешь, друг, мы лучше подождем, Вдруг мы зря тревогу эту бьем, Вдруг да будет все еще в порядке?! Новый день по крышам семенит… Нет, неладно что-то получается, Видно, потеряв последний стыд, Телефон предательски молчит Да еще как будто улыбается. Что ж, неужто вышло не всерьез То, что было так светло и ясно? Неужели все оборвалось И стихи о счастье понапрасну?! Пятый день… Десятый день идет… У любви терпение безмерно: Днем и ночью парень ждет и ждет, Ждет упрямо, преданно и верно. Только сколько на планете зла? Ничего от счастья не осталось. Так она к нему и не пришла. Очевидно, дрянью оказалась.

1969

Слово к мужчинам

У нас сегодня было бы смешно Решать вопрос о равноправье женщины. Оно, как говорится, «обеспечено» И жизнью всей давно подтверждено. Мы говорим: жена, товарищ, мать. Мы произносим: равенство, свобода. И все-таки природа есть природа, И что-то здесь не надо забывать. Ведь часто милым сами ж до зари Мы шепчем: «Зяблик… Звездочка родная!» А через год, от силы через три, Все это тихо напрочь забываем. И вот уже вам просто наплевать, Что «зяблик» ваш, окончив день рабочий, Такие тащит сумки, между прочим, Каких и слон не смог бы приподнять! И почему ж душа у вас не стынет И на себя не разбирает злость, Когда вас в дрему телевизор кинет, А «звездочка» утюг в прихожей чинит Иль в кухне заколачивает гвоздь! А матери, что дарят день-деньской Нас лаской и заботами своими… Они не согласятся на покой, Но и нельзя ж крутиться им порой Почти в каком-то тракторном режиме! Да, никакой их труд не испугает. Все, если надо, смогут и пройдут. Но нас это навряд ли возвышает, И я без колебаний утверждаю: Есть женский труд и есть неженский труд! Не зря же в нашем лексиконе есть Слова или понятие такое, Как «рыцарство», или «мужская честь», Иль попросту «достоинство мужское»! Нет, ведь не скидка женщине нужна, А наша чуткость в счастье и кручине. И если нету рыцарства в мужчине, То, значит, просто грош ему цена! И я к мужчинам обращаю речь: Давайте будем женщину беречь!