Так мне кажется. Я думаю, вот этот — и все, или нет, еще этот, и этот, и те два.

Море шумит ниже по склону — фыр, ффыр. Нестрашный зверь. Небо прозрачно-голубое, такое, что хоть ложись на землю под абрикосами и смотри на него не отрываясь.

А оно будет смотреть на тебя.

Коляска забыта до конца августа. С мамой под руку я упрямо спускаюсь на пляж. Ноги устают, но это как-то и за усталость считать зазорно.

Волны накатывают зазывно — с нами, с нами, с нами, вглубь…

— Все, — сказал Сергей, — открывай.

Я открыл глаза.

Люди текли все также, мужчины и женщины, старые и молодые, в пальто, в куртках, плащах, блузах, свитерах, кофтах.

Я не сразу понял, что изменилось.

— Видишь? — спросил Сергей.

— Д-да, — прошептал я.

Сердце мое стукнуло в горле — баммм!

Людской поток загибался к барьеру, ко мне, как намагниченный. У противоположной стены наоборот образовались полтора метра пустоты.

И никто этого не замечал.

Люди шли, касаясь меня, задевая мои колени, теснились все ближе и ближе. Словно какая-то сила прижимала их ко мне.

Через два метра действие этой силы заканчивалось, и поток вновь рассеивался, занимая весь переход.

— Все, слезай, — Сергей подставил мне плечо для опоры.

— К-куда? — спросил я, хватаясь. — Н-на людей?

— Зачем же?

Сергей, шагнув вперед, освободил мне крохотный пятачок пространства.

Я спрыгнул. Ноги отозвались болезненным гулом.

— А д-дальше?

— Сейчас пойдем… Чуть рассосется…

И действительно — толпа потихоньку отступала от нас, разряжалась. Я подумал о кратковременном массовом помешательстве.

Или не верить глазам своим?

Скоро мы спустились к платформе.

— Ну, как? — спросил Сергей.

— Ч-чудно, — выдавил я.

— Это еще ч…

Сергей вдруг запнулся.

Рот его широко раскрылся, а глаза сделались злыми.

— Куда! — заорал он через мою голову. — Куда! Стой!

Мне стало страшно.

Я инстинктивно сжался, успев только искоса заметить стремительное движение за спиной. В следующий момент я уже летел в сторону. Кто-то ахнул. Хрустнуло в локте. От боли потемнело в глазах. На секунду, на две я просто выключился.

— Вставай, вставай! — Сергей, оказавшись рядом, подхватил меня под мышки.

Я заскреб ногами.

— Ч-что?

— Тебя чуть не сбросили на рельсы.

— К-кто? — я кое-как оперся на правую.

— Зомби.

Загудел появившийся из тоннеля поезд. Крупицы летящей пыли укололи щеку.

— Гд-де? — я попытался обернуться.

— Потом, потом, хорошо? — Сергей потащил меня к распахнувшему двери вагону.

Вокруг нас толклись, двигались люди.

— Мне придется проехать с тобой одну-две станции, — Сергей слабо улыбнулся. — На всякий случай.

Мы втиснулись.

— Ужас! Просто ужас какой-то! — заговорила впереди меня старушка своей попутчице. — Бежал как бешеный, словно ему одному надо…

Голова ее тряслась на тоненькой шее.

— В лоб бы, думаю, таким… — она даже сделала движение сухим кулачком.

Подруга кивнула.

— Стрелять, Аня, стрелять. Совсем совесть потеряли.

Стукнули наконец двери. Запоздало забормотал диктор. Следующая — "Достоевская".

— Вот он, — притянул меня к стеклу Сергей.

— Зомби?

Человек-зомби неподвижно сидел на полу у колонны, широко раздвинув в стороны ноги. Ему было за сорок. Рослый. С брюшком. С гарнитурой в ухе. Дорогой темно-синий костюм-двойка, рубашка, галстук, остроносые туфли.

Я вздрогнул, когда человек вдруг повернул голову за газетой, которую ветер потащил по опустевшей платформе.

Оловянные глаза. Остановившиеся.

Поезд медленно тронулся. Платформа и человек на ней поплыли назад. Я встретился с ним взглядом. Ошеломление, страх исказили его лицо.

Он резво встал на колени и пополз за вагоном. Пополз, пополз, отмахивая левой рукой, а правую держа у сердца. Кажется, что-то говорил.

А дальше поезд набрал скорость, и человек-зомби исчез.