— Не чихай на меня, охламон! — накинулся на меня старик и я сразу понял, что он в реале не может быть мне ровесником. Словечко-то старинное.

— Вот тебе подходящая обувка, а вот кольчужка, — Тимофей выдёргивал из кучи хлама нужные предметы по только ему одному известному принципу. — Кольчужка, конечно, дешёвенькая, ну да тебе пока лучше и не надо. На хорошую деньжат не хватит.

— Это как не хватит? А десять тысяч СЭЭР? — возмутился я, примеряя довольно надёжные на вид ботинки из грубоватой кожи. Такие для солдата в самый раз.

— Не СЭЭР, а ЭСЭР, — поправил меня писарь. — Это только название одно, что десять тысяч. А как начнёшь тратить, сразу поймёшь — ерунда это.

— И сколько же вы, к примеру, хотите за ботинки и кольчужку? — спросил я, осматривая не очень серьёзное на вид изделие из тонких металлических колечек. Потом снова глянул на ботинки. Чего-то явно не хватает. — У вас носки, кстати, есть?

— Носки в углу, в большой куче. Выбирай сколько хочешь, денег за них отдельно не возьму. А за остальное… Ну, ежели по-братски, — пожевал губу старик. — Получится тысяча рублей за обувку и за кольчужку три тысячи целковых.

— Сколько? — я даже поперхнулся от неожиданности, а потом снова чихнул, выдёргивая себе носки из указанной мне кучи. Хорошие носки, толстые. Одну пару я сразу надел, и ещё две рассовал по карманам про запас.

— Четыре тысячи ЭСЭРов, короче говоря, — неприязненно уточнил Тимофей.

— Да вы что? За какое-то старьё половину подъёмных? Не надо мне от вас ничего.

— Ладно, — сдался он. — Скину полтысячи. Так и быть.

— Две тысячи рублей! Ни копейкой больше, — торговаться меня учить было не надо, родители с детства посылали на рынок за овощами. Я точно знал, что красная цена товара редко превышает половину от первоначально заявленной стоимости.

— Три тысячи. Ботинки будут в подарок, — упрямился старик.

— Две двести.

— Это грабёж! — заверещал дед Тимофей. — Нет, ну вы поглядите на этого новенького! Полчаса ещё в княжестве не провёл, а старого писаря уже раздевает. Две пятьсот. Последнее слово.

— Ладно, заверните, — улыбнулся я.

— Я тебе сейчас так заверну!

— Пошутил я! Прошу прощения. С вас полтысячи сдачи.

Я отсчитал три бумажки и протянул старику. И ботинки, и кольчужка сидели на мне, как влитые, так что покупкой я был чрезвычайно доволен. Теперь надо было раздобыть оружие.

— А где у вас тут оружейная?

— Зачем тебе? — дед Тимофей долго копался в карманах, но под моим пристальным взглядом сдался и достал маленький кожаный мешочек. Из него он выудил совсем уж ветхую скомканную бумажку, нехотя протянул мне. — Держи сдачу.

— Мне меч нужен, — сказал я и, нисколько не смущаясь, спрятал бумажку в карман.

— Меч, конечно, нужен, — согласился писарь. — Только тебе он по рангу не положен. Ты же у нас воин нулевого уровня, надо подрасти.

— Чем же мне тогда драться? — возмутился я.

— Кинжал. Или палица, — миролюбиво посоветовал дед Тимофей. — Только выбери что-нибудь хорошее. В кузницу зайди, это недалеко. Или на рынок, там оружейная лавка есть.

— А где дешевле?

— Ишь ты, соображаешь! В кузнице дешевле.

— Ну, значит, в кузницу и пойду, — решил я. — Спасибо вам за помощь, дед Тимофей!

— Да не за что, сынок. Обращайся, если что. Раз в месяц заходи за зарплатой. Если, конечно, на службе у князя останешься.

— А что, есть и другие варианты? — улыбнулся я.

— Шустрый ты больно. Такой варианты всегда найдёт. Тебе сейчас до конца коридора и налево. Там выход из ратуши. И это, удачи тебе!

— Благодарю! — улыбнулся я и крепко пожал протянутую мне руку.

После полумрака коридора яркое жаркое солнце ослепило меня, заставило зажмуриться. День был в самом разгаре. Когда, наконец, глаза привыкли к свету, я смог оглядеться вокруг. Довольно уютный дворик ратуши утопал в зелени, по всему периметру вдоль невысокой ограды росли вперемешку клёны и каштаны. Представляю, как тут красиво осенью. Если она здесь вообще бывает, конечно. Надо будет, кстати, узнать — может, мне одёжкой посерьёзнее надо запасаться. Впрочем, поживём — увидим. Надо решать проблемы в порядке поступления, как всегда учит меня отец. Выйдя за ворота, я остановил пробегающую мимо девчушку (кем бы она ни была на самом деле) и спросил, как мне пройти к кузнице. Девчушка смешно наморщила веснушчатый носик и указала пальцем в переулок.

— Нехорошо пальцем показывать! — машинально сказал я девочке.

— А чем хорошо, дядя? — вдруг спросила она звонким голоском.

Я не нашёлся, что ответить, покачал укоризненно головой и направился в указанном направлении.

— Дурак! — раздалось мне вслед. Оборачиваться я не стал.

Дома вокруг были невысокими, в два этажа максимум. Хотя я не думаю, что в настоящем Смоленске в средних веках здания были выше. Они и сейчас-то ещё местами сохранились… В Смоленске я не был, но почему-то уверен был, что хорошо себе его представляю. Наверное потому, что сам родом из Могилёва, а это всего на двести километров западнее, тоже областной центр, примерно такой же город и по размеру, и по населению. Всегда считал, что наши города очень похожи. У нас в городе, в центре, есть переулочки с двух- и трёхэтажными домами — свернёшь в них с широкой центральной улицы — и вот тебе сразу седая старина. Так что всё здесь выглядело не только убедительно — но и весьма знакомо. Можно сказать, я почувствовал себя, как дома. Хорошо, что Смоленск выбрал, а не Гандарию или что-то в этом роде. Всё-таки осваиваться легче в знакомой обстановке.