– Ну, что ж это хорошо, что я ошибаюсь в вашем вопросе. Но, как вы мне тогда объясните тот факт, что Наркомат внутренних дел срочные документы для какого-то там армейского полковника пересылает через штаб моей армии. Запрещая мне при этом знакомиться с этими документами. В последние несколько дней это уже третье секретное послание в ваш адрес, полковник, прошедшее через штаб моей армии. Я же не могу даже распечатать конверт и ознакомиться с тем, что государственные мужи вам пишут! И почему вы решили такую документацию пересылать через штаб армии, у вас же есть собственные свои каналы для пересылки подобной корреспонденции. Я же к вам испытывал доброе расположение, а вы полковник...

С этими словами командарм Шумилов со злостью швырнул телефонную трубку особой связи бойцу-телефонисту, и отправился в свой кабинет. Проходя приемную, он предупредил адъютанта о том, что занят, что никого принимать не будет.

А полковник Невжинский остался стоять в чужом кабинете с телефонной трубкой в руке, устремив свой испуганно-задумчивый взгляд в неизведанную даль. Вероятно, он так простоял бы очень долго, если бы не послышался короткий смешок лейтенанта государственной безопасности НКВД, который пристроился на колченогом стуле в углу кабинета начштаба бригады. Лейтенант был молодым человеком высокого роста и какой-то весь несуразный и тощий, ну совершенно не военного типа человек с очками на длинном носу. Михаил Васильевич Невжинский хотел этому лейтенанту задать нескромный вопрос, чем он тут занимается. Но тут вспомнил, что работникам НКВД вопросов задавать не принято. Поэтому полковник безнадежно махнул рукой, передал телефонную трубку начштаба бригады и совсем уж собрался идти в свой кабинет. Но его остановил строгий голос этого энкеведешного лейтенанта, который произнес:

– Товарищ полковник, полковник государственной безопасности товарищ Назаренко, командир нашего танкового дивизиона, передает вам товарищеский привет. Он хотел бы встретиться и познакомиться с вами, но пока у него слишком много срочных дел. Полковник Назаренко приказал мне, чтобы я предупредил вас о том, что завтра в десять часов утра в расположение вашей бригады прибудет специальный транспортер с тяжелым танком КВ для вашей бригады. Экипаж этого танка прибудет в ваше подразделение сегодня вечером. Полковник Назаренко убедительно просит, чтобы бойцы вашей бригады особо не братались с членами этого экипажа, не вели бы с ними доверительных бесед.

Это заявление лейтенанта государственной безопасности НКВД совсем доконало бедного полковника Невжинского. Полковник не понимал, как он может заставить кого-либо не брататься на войне, на которой, чтобы выжить, нужно иметь поддержку товарища и друга. Он схватился за сердце и умоляющими глазами посмотрел на этого дылду с лейтенантскими погонами{10} на плечах. Может быть, тот еще чего-нибудь расскажет о том, что же его ожидает в ближайшем будущем. Но лейтенант НКВД, сделав свое заявление, теперь хранил гордое молчание. Он даже не смотрел на какого-то там командира армейской танковой бригады.

Полковник Михаил Васильевич Невжинский был добрейшим души человеком, но и он старался не позволять молодым людям, даже командирам НКВД, ставить его, старого полковника танкиста, в унизительное положение деревенского мальчика на побегушках. Он уже совсем собрался повысить голос, чтобы в пух и прах разнести этого дылду с очками на носу. Но тут полковник увидел умоляющие глаза своего начштаба, подполковника Еременко. Поэтому он сменил ярость и гнев на покорность судьбе, с которой не поспоришь. Полковник Невжинский несколькими движениями рук, оправил свой китель. Пальцами рук, привычно пробежав по пуговицам кителя, все ли они на своих местах, все ли они застегнуты точно в соответствии с армейским уставом. В последний раз он сердито взглянул на высокого лейтенанта госбезопасности, продолжающего что-то деловито записывать в свой дневник, и торопливо покинул кабинета начштаба, подполковника Еременко.

Вечерело, солнце краем своего диска почти уже коснулось линии горизонта, вскоре оно должно было бы полностью скрыться за этой линией терминатора. День выдался очень жарким и солнечным, дождя не было уже несколько дней. Поэтому улицы села Ржавец, Белгородского района, где располагался штаб 1-го танкового батальона 27-й гвардейской танковой бригады, были заполнены множеством местных жителей и людьми в красноармейской форме, вышедших на свежий воздух, прогуляться перед сном.

Если взрослые люди и семейные пары появились на улицах поселка, чтобы поговорить с соседями, обменяться мнениями о том, что происходит на других фронтах этой народной войны. То сельская молодежь, сегодня представленная в основном девчонками, на улицах появилась, чтобы погулять и пообщаться с молодыми парнями в военной форме, танкистами 27-й гвардейской танковой бригады. Эта картина сельских гуляний молодежи во многом напоминала старые добрые времена, когда не было войны, а треть страны не было захвачено, оккупировано немецкими оккупантами.

Не смотря на то, что линия фронта, разделявшая противоборствующие стороны, проходила всего в нескольких десятках километрах от этого села. Что в любой момент могла налететь и отбомбиться немецкая бомбардировочная авиация. Жители поселка особо не соблюдали ни светомаскировки, ни комендантского часа в этом прифронтовом населенном пункте из-за того затишья, которое в последние два месяца хранилось на линии фронта. Они выходили из домов, чтобы смело покурить на свежем воздухе. Свет же из домов иной раз прорывался на улицу.