– Ничего не понимаю! – сказала Оля и закопченными пальцами яростно почесала в затылке.

В это время в домашней библиотеке события разворачивались совсем не так, как того хотелось Ксюше и как совсем не хотелось Оле.

Громов вовсе не кинулся обнимать и лобзать очаровательную гостью. Он даже не встал, чтобы ее поприветствовать. Наоборот, откинулся в кресле и с отчетливым неодобрением в голосе поинтересовался:

– Как ты попала в дом?

– Здравствуй, Андрюшенька, – Ксю сладко улыбнулась, но не смогла удержать взятый тон и сорвалась на предъявление претензии: – Так-то ты мне рад?!

– Ты же знаешь, я не люблю сюрпризов, – Громов жестом предложил ей присесть на диван и потянулся к телефону. – Охрана? Я не понял – откуда на участке посторонние?

Голос в трубке виновато сообщил, что тоже этого не понимает, но немедленно выяснит, и тут же рявкнул куда-то в сторону:

– Саня, живо разберись, у нас чужие!

– Вижу! Возьму! – браво отозвался Саня.

– Разбирайтесь, – холодно одобрил их действия Громов, и охранник Саня немедленно стартовал.

Он действительно видел цель, и этой целью была Люсинда, в очередной раз пробегавшая мимо ворот в черепашьем темпе и с шеей, недвусмысленно повернутой в направлении двора.

Увидев пионерский костер в одном из окон, она невольно остановилась и слишком поздно заметила приближавшуюся к ней опасность по имени Саня.

– Стой! – крикнул охранник, на бегу пугающим жестом цапая выпуклость на поясе. – Стой, стрелять буду!

Охраннику Сане было сорок лет, и в службу охраны он пришел из борцовского клуба. Он давно не бегал на короткие дистанции, никогда не ловил нарушителей границы и на форменном ремне носил не пистолетную кобуру, а футляр для очков, без которых даже глазами не мог стрелять как следует. Сане понадобилось несколько секунд, чтобы вооружиться очками для дали, и убегавшей во все лопатки Люсинде эти секунды показались мучительно длинными, так как она ожидала, что в нее вот-вот начнут стрелять. Чтобы уйти от пули, она нечеловечески ускорилась и понеслась во тьму, не разбирая дороги.

Два ниндзя, засевшие под забором, услышав множественный топот и крик «Стой, стрелять буду!», сделали то же самое – побежали, бросив снаряжение и тем самым подложив свинью Люсинде.

Косо натянутый тросик в ночи был почти невидим!

Люсинда запнулась о него и со всего маху рухнула наземь, пропахав целину под забором, совсем как тот метеорит, о котором как раз подумала Оля.

– Андрей Палыч! – возбужденно загомонила телефонная трубка в руке Громова, ожидавшего результатов погони в прямом эфире. – Есть! Мы ее взяли!

– Кого – ее? – удивился Андрей Палыч.

– Ах, ты сегодня ждал другую?! – колко молвила Ксения.

– Бабу в маскировочном костюме! – радостно доложила трубка. – В слепой зоне засела, сука, не поверите – с арбалетом!

– С кордебалетом?! – недослышала Ксения. – Андрей, я думаю, нам пора серьезно поговорить!

– Она что – стреляла? – загораживаясь плечом от рассерженной подруги, Громов честно пытался понять, что происходит.

– Ну да! Засадила куда-то в стену, кажись, у гостевых апартаментов, туда тросик уходит! – Голос в трубке перестал ликовать и встревожился: – Андрей Палыч, это не для подъема тросик – для спуска, кто-то из дома линяет по-тихому!

– Бабу в дом, всех впускать, никого не выпускать! – гаркнул Андрей Палыч и выбросился из кресла, будто катапультировался.

– Андрей, что происходит?! – крикнула Ксения и, не дождавшись ответа, поспешила вдогонку за Громовым.

И снова она сидела на диване в библиотеке – на сей раз в компании подружек, подпиравших ее с обоих боков.

– Три девицы под окном врали поздно вечерком, – оглядев их, язвительно продекламировал Громов.

– Пряли, – поправила цитату Оля.

– Врали! – повторил Громов и жестом отослал охрану прочь.

Санек и его коллега вышли и закрыли за собой дверь.

Громов встал перед диваном, сложил руки на груди а-ля Наполеон и покачался с пяток на носки.

– Дрожание моей левой икры есть великий признак, – снасмешничала Оля.

Она дерзила, потому что была обижена и напугана.

Тот Громов, который ворвался в ее кухоньку, распахнув дверь могучим пинком, был ей совсем не знаком. Тот Громов обозвал Олю матерным словом, больно выкрутил ей здоровую руку и притащил девушку в библиотеку, не реагируя на ее возмущение. И тот Громов никуда еще не ушел: он завис у Оли над душой, гневным взглядом выжигая у нее на лбу клеймо преступницы.

– Послушайте, да что такого я сделала? Подумаешь, сожгла одну бумажку! Я же это для вас, чтобы снять проклятье! – не выдержала этой молчаливой пытки Оля.

– Ты сожгла «красную метку»?! – встрепенулась Люсинда. – Надеюсь, это поможет, и больше никто не умрет!

– По-моему, не поможет: нас убьют прямо здесь и сейчас, – сердито сказала Ксюша.

– Проклятье! – повторил Громов, прибавив еще пару непечатных слов. – Закройте рты, вы будете говорить, когда вас спросят!

– Не ходи за него замуж, Ксю, он грубый и злой! – вздохнула Люсинда.