Магазин был закрыт. Он так и не работал с тех пор, как у Блоха появились проблемы со здоровьем. Пришлось мне звонить в дверь квартиры. Я была готова к тому, что мне дадут от ворот поворот. Но после недолгих переговоров Адам Станиславович все-таки меня впустил.

Выглядел он неважно — отечное, пожелтевшее лицо, воспаленные глаза. Он даже слегка задыхался, и от него пахло корвалолом. Однако я обратила внимание, что Блох был чисто выбрит, и рубашка на нем свежая, сверкающая белизной.

Моему визиту он нисколько не обрадовался. Сумрачно выслушав мои слова, что у меня к нему серьезный разговор, он сказал:

— Могу уделить вам не более пяти минут. Я нездоров… И потом, я работаю, занят… Поэтому говорите быстрее, чего вы хотите!

Было не слишком удобно вести переговоры на пороге, но выбора у меня не было. Я сразу перешла к главному.

— С золотом работаете, Адам Станиславович?

Больные глаза Блоха сверкнули мрачным огнем. Он вдруг оттеснил меня в сторону, запер дверь на ключ и буркнул:

— Прошу на кухню! К сожалению, не могу пригласить вас сейчас в кабинет… Там не прибрано.

Мне окончательно стало ясно, что я попала в точку. Наверняка Адам Станиславович занимался сейчас каким-то заказом и не хотел, чтобы я видела драгоценности, с которыми он работает.

На кухне, усадив меня на стул, Блох быстро бросил в рот таблетку и, отворачиваясь, запил ее водой. Затем спросил, стараясь говорить равнодушно:

— Почему вы заговорили о золоте?

— Так просто — в голову пришло, — ответила я.

— Чепуха! — резко сказал Блох. — Эдита вам натрепалась. Я так и знал! Учтите, если вы собираетесь писать в своей газетенке небылицы обо мне, я подам на вас в суд!

— Я хочу вам помочь!

— Вы и так мне уже помогли, — сварливо сказал Блох. — Из-за вас я потерял шесть тысяч и телевизор! Чего вы теперь добиваетесь? У меня для вас ничего нет!

— Но я на самом деле хочу помочь! — воскликнула я. — И ваша сестра меня о том же просила.

— Моей сестре в детстве следовало вырвать язык! — грубо сказал Блох. — К сожалению, судьба нас связала, а теперь развязываться поздно. Но я теперь должен страдать за свою неосмотрительность.

— Вы имеете в виду события последних дней? — спросила я.

— Я имею в виду собственную сестру! — вскипел Блох. — И ее длинный язык! Не понимаю, почему мои личные дела должны касаться вас, уважаемая? Вы запросто приходите ко мне…

— Знаете, такая есть сказка, — перебила я его. — Глупый мальчик пас овец или кого-то еще — не помню. И ради шутки повадился каждый день бегать по деревне, крича: «Волк! Волк!» Сначала ему верили, а потом перестали. И когда волки действительно появились, никто и пальцем не пошевелил.

Адам Станиславович, насупившись, уставился на меня.

— Ну и что? — сердито спросил он.

— Всех овец задрали, — ответила я. — Хотя не уверена, что это были именно овцы…

— Плевать на овец! — рыкнул Блох. — Я спрашиваю, для чего вы мне рассказали эту глупость?!

— По нашему мнению, ваша ситуация очень напоминает эту сказочку, — ответила я. — Только вместо овец — золото, а вместо глупого мальчика — сигнализация. Кто-то с некоторых пор наладился кричать: «Волки! Волки!», — терпеливо дожидаясь, пока охранники перестанут этим крикам верить.

Желтое, обрюзгшее лицо Блоха приобрело крайне неприятное выражение.

— Не вижу связи! — с отвращением сказал он. — Когда срабатывает сигнализация в моем магазине, для этого всегда есть реальная причина — грабитель, шпана, пьяный хулиган… Кому-то такая причина кажется пустяковой, но только не мне! — Блох уже срывался на крик. — А то, что этим безобразиям нет конца…

— Мне тоже эта причина не кажется пустяковой, — невозмутимо заметила я. — А во вневедомственной охране придерживаются того же мнения?

— Откуда мне знать, что думают эти идиоты? — взорвался Блох. — Они умеют только вытягивать деньги! Я уже со счету сбился, сколько раз на мой магазин нападали. Но скажите, хоть одного негодяя поймали?!

— Одного поймали, — немного смущенно возразила я. — По моим сведениям, сбежавший из заключения Горохов до сих пор находится на свободе.

— Это было один раз! — горячо заявил Блох. — Именно тогда, когда сигнализация сработала практически впервые. Да что там сработала — в тот раз я сам нажал кнопку! Потом энтузиазм этих деятелей стал угасать на глазах. Вы не поверите, теперь они предпочитают, прежде чем выехать, справиться у меня по телефону — нуждаюсь ли я в их услугах? Вот о чем надо писать! О том, как нас охраняют!