— У меня в постели мертвая птица, — сказала Джейси, не отрывая взгляда от экрана.

Майя вопросительно посмотрела на нее:

— Такого выражения я раньше не слышала — это что-то новое? И что оно значит?

— Что у меня в постели мертвая птица.

— Правда? Прямо сейчас?

— Да.

— Какая птица?

— Грязная, — ответила Джейси. — Гадкий мокрый птенец.

— Можно посмотреть?

— Нет, — сказала Джейси.

— Почему нет?

— Потому что Пушок заперт там в комнате. Я не выпущу его, пока он не съест птенца.

— Ах ты умничка.

— Иногда бываю, — сказала Джейси.

Майя смутилась. Она усмехнулась каким-то сдавленным неловким смешком. Джейси с удовольствием отметила, что Майя почувствовала укол ее безразличия.

Словно от внезапного приступа простуды, Майя разразилась духовой сюитой чихов.

— Прошу прощения, — сказала она. — Отчего-то у меня здесь появляется насморк.

Джейси прощелкала все каналы и вернулась к Стауфферу, все еще ощупывающему кошмарный бархат.

— Попробуй не дышать, — сказала она.

— М-м-м, хорошо, — ответила Майя. — Так ты просто оставила ее там? Птицу?

— Да.

— Могу выбросить ее, если хочешь. Я не боюсь мертвых животных.

— Пусть Пушок с ней разбирается, — сказала Джейси.

Внезапная мягкость Майи заставила Джейси почувствовать себя глупой малолеткой.

— Есть будешь?

Майя ответила, что она не против перекусить, и Джейси отправилась на кухню изобретать сытный гурманский завтрак на двоих. Она взбила вилкой яйца с чеддером и отковыряла масляным ножом заиндевелый брусок стейка, вмерзший в лед на дне морозилки. С грохотом бросив его на сковородку, Джейси стала обжаривать его на сильном огне, пока мясо не начало сворачиваться и дымиться. Тогда она щедро залила его красным вином из открытой бутылки.

— О боже, — застонала Майя, нагнувшись над своей тарелкой, хотя кусочек говядины, который она отправила в рот, был не больше фишки домино. — Джейс, я никогда ничего вкуснее не ела.

— Еще много осталось, — сказала Джейси, смакуя пробный кусок.

— Ой, лучше я не буду больше, — сказала Майя, чем могла бы обидеть Джейси, если бы не призналась смущенно, что, хотя она очень любит говядину, ей после такого пиршества не слезть с «фаянсового друга».

Джейси с аппетитом доела стейк, а Майя позавтракала в итоге овсяными хлебцами, слегка смазанными маслом из кешью, — эту еду она специально привезла с собой из дома.

Следующие сорок пять минут девочки пролежали на кушетке, обсуждая, как лучшие подружки, поведение своих одиноких матерей и недостатки своих отцов и их жен. Они говорили о рок-н-ролле, шампуне и новой безобразной модели ведерок для охлаждения вина, которые продавались в крупнейших магазинах города. Потом Майя взглянула на медные карманные часы, которые в то время ей очень нравились.

Она сказала:

— О, черт. Джейс, как думаешь, тетя Джун не будет против, если я позвоню в Чарльстон? Мне надо. Я могу оставить ей несколько баксов.

— А кто у тебя в Чарльстоне?

— Да парень один, Дуг, — Майя объяснила, что он тоже модель, прошлой весной они вместе снимались на морском побережье для рекламы спортивного магазина в Миртл-Бич.

Майя сунула руку в гватемальскую сумку, с которой не расставалась, и вынула фотографию загорелого молодого человека с ожерельем из ракушек каури на шее, стоящего на пляже. Белые, словно ненатуральные, зубы, большие водянистые глаза, как у мула, выглядывающие из-под темных, взъерошенных, жестких от морской соли волос. Он был так красив, что Джейси перевернула фотографию — хотела убедиться, что она не вырезана из журнала.

— Это твой бойфренд? — спросила Джейси.

— Ну, он именно так считает, — сказала Майя. — Он несколько раз приезжал повидаться со мной. В августе хочет взять меня с собой на фестиваль «Горящий человек». Он постоянно рассказывает мне, что в Неваде можно жениться в шестнадцать лет. Не знаю, сколько раз я говорила ему «нет» — он будто не понимает. Привязался — не отделаешься.

Джейси все еще сжимала фото в руках:

— Блин, Майя… Некоторые ноги бы себе поотрубали, если бы им за это такого красавчика дали.

— Он хорошенький, но туповатый, — вздохнула Майя. — Я как-то сказала ему, что хотела бы попасть в отряд миротворцев в Суринаме, а он спросил, остались ли еще тигры в Африке.

Джейси подумала, что Майя сама виновата в этой глупой ситуации. Скакового жеребца оценивают не по тому, насколько хорошо он понимает по-французски. Но она промолчала, потому что сама не знала, где находится Суринам. Если бы ей пришлось угадывать, она сказала бы, что это место как-то связано с войной во Вьетнаме.