Там, не выходя из экипажа, он приказал выбежавшему швейцару из немцев:

— Если мне будет телеграмма, сейчас послать в Большой театр. У меня кресло первого ряда, номер семь. Если до конца спектакля не будет мне доставлено депеши, я поезду в Стрелецкий клуб ужинать.

— Будет доставлена, — почтительно ответил швейцар, приподняв немного свою ливрейную фуражку с козырьком, после чего Хмуров уехал.

В Большом театре шла опера "Джиоконда" и отрывки из балета. Там ждали его приятели, в числе которых более близким знакомым был один только ротмистр Кломзин.

Иван Александрович немного запоздал и на расспросы ответил, что в гостинице было получено на его имя несколько важных писем.

Он старался скрыть свое волнение, но на этот раз ему это плохо удалось. Волнение и нетерпеливое ожидание ответа, напротив, возрастали с каждым действием, и он все чаще поглядывал на часы.

— Что с тобою? — спросил его ротмистр, давно все это подметив. — Можно подумать, что ты чего-то ждешь?

— Действительно жду! — ответил Хмуров, подавляя вздох нетерпения.

— У тебя rendez-vous? Вот как! Поздравляю. Уж успел подцепить какую-нибудь шикарную варшавянку?

— Далеко не то!

— А что же в таком случае? — засмеялся кавалерист. — Да притом разве кто из нас, и в том числе я первый, тебя за это осудит? Помнишь, в какой это оперетке поется: "Наша жизнь есть царство женщин"?..

— В "Бродягах", — отвечал Хмуров, большой знаток по этой части. — Повторяю: ты ошибаешься. Меня беспокоит ответ на одну депешу…

— А когда послал?

— Да вот как сюда к вам в театр приехал, — сказал Хмуров.

— Господи! И ты уже хочешь получить ответ! Опомнись, мой милый!

И депеша, и ответ мною оплачены срочно, по тройной цене.

— А куда телеграфировал?

— В Ялту.

— Ну, вот видишь! Послал ты свою телеграмму уже после восьми.

— Да, немного позже.

— А теперь одиннадцать. Всего три часа прошло. Немного еще.

— Конечно, немного. Хотя для срочной телеграммы уже мог бы быть ответ.

— Ты рассчитай время доставки телеграммы со станции в Ялте на дом, время на отсылку ответа на телеграфную станцию и, наконец, здесь…

— Все-таки уж пора бы.

Они направились из буфетной комнаты, где курили, в зрительный зал. Шел последний акт.

Вдруг кто-то склонился над Иваном Александровичем. Он оглянулся. То был капельдинер, тихим голосом спрашивавший его:

— Не к вам ли пришел посыльный из "Европейской гостиницы"? Приказано спросить кресло номер семь в первом ряду.

— Да, ко мне. Где он? Он должен был доставить мне депешу.

— Пожалуйте-с.

Капельдинер подал Хмурову сложенный пакетиком листок бумаги, но во время действия огни были настолько убавлены, что в партере ничего нельзя прочитать. Иван Александрович проговорил сидевшему с ним рядом ротмистру Кломзину: "Извини, пожалуйста!" — и тихонько, стараясь не шуметь, вышел в коридор.

Там, при входе в партер, стоял человек, которого он узнал за рассыльного из отеля. Кивнув ему слегка головой в ответ на его подобострастный поклон, Хмуров подошел к свету, развернул депешу и прочитал следующее:

"Телеграфируй немедленно Огрызкову так: "Давно невесте все известно, сама хлопочет о разводе".

Следовала подпись опытного во всяких житейских делах Пузырева.

Прочитав эти простые слова, Хмуров сразу понял, что действительно лучшего ничего не придумать. Одно оставалось средство: бравировать. Только этим еще и возможно было обезоружить врагов. К тому же он понимал, что Огрызков уже никак врагом по отношению к нему не являлся. Напротив, он выказал себя товари щем, предупредив его об опасности.

Не долго думая и еще ранее того твердо порешив во всяком случае, каков бы ни был ответ, смело повиноваться указаниям Пузырева, Иван Александрович снова помчался на телеграфную станцию, отдав приказание капельдинеру доложить ротмистру Кломзину по окончании спектакля, что он приедет в Стрелецкий, то есть в Охотничий, клуб ужинать.

Правда, дорогою Хмуровым овладело беспокойство, как бы, пожалуй, бравада, или, попросту, по-русски сказать, наглость, не зашла бы через край. Как бы Огрызков, успокоенный столь положительным ответом, сам не вздумал бы посетить Миркову вновь и заговорить о бракоразводном процессе.