– Куда идет этот провод?

– Это вообще не провод.

– А что это?

– Это проволочник, он еда.

– Какая мерзость!

– На вкус и цвет.

Хакер взял из рук совы проволочника и стал смачно жевать, в то время как Сова старался не смотреть.

– Как, говоришь, твоего друга зовут?

– М192Ж.

– Да, есть такой. Мало чем отличается от других, я бы сказал, что он «крепкий середнячок», фотографии у него типичные, вот он, я с классными самками, вот он, я возле чужого транспортного средства, делая вид, что оно мое. Так, посмотрим: учился, женился несколько раз – это нормально, общие знакомые, любимые игры, работа. Ага, вот, родители, место жительства, контактные коммуникационные номера, которые он указал при регистрации. Отлично, будем связываться?

– Да, однозначно да.

– Хорошо, отошлем ему сообщение для начала, что писать?

– Напиши ему следующее: «Привет от Кембрика и Кислотника! Как дела? Что нового?» В общем, будь мистером банальность, никто внимания не обратит, а он сойдет с ума.

– Банальность? Мне нравится!

Хакер подсоединил к голове электроды и застучал кнопками, взгляд его помутнел, он погрузился в электронную реальность.

– Сова, пока он занят, мы хотим сообщить тебе кое-что интересное. Пока мы тут прячем наше местоположение, наш след очень внимательно выслеживают пять кибер-патрулей. Один из них оказался очень смышленым и нам пришлось его убрать. Грубо говоря, на этих ребят наехал автоматический автобус, все в лепешку, однако это происшествие привлекло внимание. Его связали с некими странными совпадениями и ситуация сложилась не лучшим образом, но все исправимо, мы работаем над этим, так что, стоит ли переживать.

– Если не стоит переживать, то зачем ты мне это рассказываешь?

– Ты взрослый, рассудительный мнекопитающийся, я хочу, чтобы ты был в курсе всего происходящего, другими словами, ты тут главный и наши судьбы зависят от тебя.

– Неубедительно.

– Ракушка, что бы ты мне не говорила, с людьми очень не просто.

Сова отключил сигнал и стал смотреть на манипуляции хакера. У того появлялись очаровательные признаки физического истощения, лицевые жрала уже не так активно двигались, один глаз был слегка откинут по отношению к другому, грудные щупальца были покрыты слизью, да и в целом, он очень дурно пах, видимо, уже совсем перестал следить за собой, но он занимался своим любимым делом и, скорее всего, именно в эти минуты был по-настоящему счастлив.

– Ну что, на каком мы месте?

– Тут неподалеку есть один тип, он ассенизатором работает, другими словами, династия у них такая – дерьмо качать да вычищать от дерьма, так иногда к нему попадают разные интересные штучки. Нам надо к нему обратиться, я его немного знаю, принимает много токсикантов, по-вашему – алкоголик, но ему нужно будет заплатить кругленькую сумму. Мы можем платить от свежеумерших или свежепропавших пользователей, но надо очень быстро перехватывать и использовать информацию, только так мы сможем дальше соблюдать инкогнито, мне одному это не под силу.

– Я думаю, что нам это под силу.

– Да, Сова, мы в сети, говорите, что надо делать.

– Нам нужны данные по только что умершим, а именно, умершим минуту-две назад, необходимо перехватить данные от клинической службы до социальной службы. Заполнение, передача, сортировка и установка статуса «мертв» занимает время. Судя по моим, только что полученным данным, это ровно десять минут, ни больше, ни меньше, а значит, у вас есть восемь минут, чтобы определить персону, подобрать доступ к профилю и снять средства. Есть еще одна категория персон, с которыми мы можем работать – это пропавшие. Каждый год пропадает без вести огромное количество рабочих, от момента их пропажи до момента подачи заявления в органы контроля социума проходит довольно большой промежуток времени – один оборот планеты – целых 40 часов. Но в этом случае есть риск, все же большинство находится и они могут определить перерасход. И, пожалуй, последняя группа – подростки, отправленные в интернаты на обучение.

– Странно, они же среди живых и не пропавших.

– Ничего странного, не знаю как у людей, но у нас они плохо контролируют себя и свои расходы, это сложившийся стереотип. Даже в случае, если студент заявляет, что он не тратил свои соцкреды, общество отнесется к его заявлению с большим скептицизмом.

– Мы с Ракушкой считаем, что возьмем то, что будет проще, приступаем к сбору данных, ждите ответа.

Сова и расслабившийся хакер сели на пол. Шло время, каждая секунда казалась вечностью, а для рыскающих по сети компьютерных интеллектов еще дольше.

– Что в новостях?

– Про нас начали забывать, но боюсь, что это ненадолго.

– Вполне возможно.

– Как ты тут живешь, в такой узкой каморке?

– Привыкаешь. Когда меня выпустили из инкубатора, занесли профиль в соцсеть, добавили все мои данные и прикрепили однокладовцев, я был уже определен в сельское хозяйство работягой. По мнению соцсети, меня там очень ждали, прямо с нетерпением. Представь себе, я, и в сельском хозяйстве. Разумеется, я попытался отказаться. В нашем демократичном обществе это было мое право, но они что-то сделали и я сразу стал терять друзей и статус в соцсети. Теперь мой статус в самом низу популярности, мои соцкредиты почти на постоянном нуле либо в районе нуля. Вы же видите, где и как я живу. Он обвел грудными клешнями свою комнату.

– Сколько лет ты в таком положении?

– Чуть больше тридцати полных оборотов моей планеты, судя по данным о твоем времяисчислении, это двадцать лет.

– Тебе всего двадцать?

– Чуть больше.

– Ты очень талантлив для своих лет.

– Не смеши меня, все виды развиваются по-разному.

– Я имею вви….

– Господа, извините, что прерываю вашу беседу, но наш отчет уже готов. Итак, мы собрали довольно внушительную сумму на теневых соцкартах, однако обналичивать их мы не можем по ряду причин.