Шрифт:
— Пугливый, блин, — по инерции съязвил Антон. — Съездить бы тебе в рожу за такие шуточки!
— А ты попробуй, — мгновенно преобразившись, спокойно и с явным вызовом ответил незнакомец, сверкнув острым взглядом, брошенным исподлобья.
На этот раз Антон благоразумно промолчал, почувствовав, что явно переборщил. Продолжая разговор в таком же тоне, недолго и на неприятности нарваться. Этого ему совершенно не хотелось. Тем более здесь, в глухой тайге, где напрасно надеяться на чью-то помощь.
«Один черт знает, что на уме у этого мутного лешака, — подумалось ему. — Оружия при нем вроде бы не видно. Да и зачем оно ему? С такими-то оглоблями он кому угодно шею свернет запросто. Как куренку. И крякнуть не успеешь».
Неприятная пауза рисковала затянуться, и Антон поспешил снять напряжение, возникшее между ним и незнакомцем.
— Придется палку какую-нибудь вырезать. По-другому никак не высушишь, — пролепетал он вроде бы самому себе.
Антон отбросил мокрые штаны, схватил сапог, набрякший от воды, и стал суетливо его натягивать. Как он ни старался, так и не смог просунуть ногу дальше сузившегося голенища.
— Да ладно уж, сиди. Я сам, — поглядев с полминуты на его неуклюжие телодвижения, снисходительно отпустил незнакомец.
Он ухмыльнулся, встал, повернулся и тяжело заскрипел галькой в сторону кустов. У Антона отлегло от души.
«Слава богу, вроде обошлось! Не стал бичара обострять. — Он смотрел в широкую сутулую спину незнакомца, неторопливо вышагивающего по речной косе, и усиленно шевелил мозгами. — Рожа-то у него явно подозрительная. И подобрался-то как умело, ловчила хренов. Ни звука, ни писка!.. Наверняка зону топтал. Корнюет он — как же! Так я сразу и поверил! Скорее всего, таких, как я, фартачей, по тайге выслеживает, чтобы до нитки обобрать. Надо с ним ухо востро держать. Спиной к нему не повернешься. Хорошо еще, что я догадался корень в дупле запрятать. Но как теперь его оттуда забрать-то?»
Незнакомец приволок к костру пару толстых тальниковых обрезков, обстоятельно заточил концы этих палок магазинным туристическим топориком с желтой обрезиненной ручкой и надежно вбил их по обеим сторонам от кострища. Потом он натянул между ними кусок черного армейского телефонного кабеля, вытащенного из кармана фуфайки, бросил взгляд на Антона, пританцовывающего на гальке, с ног до головы покрытого гусиной кожей, и снова расплылся в широкой издевательской улыбке:
— Да ты бы накинул чего, а то, не ровен час, причиндалы застудишь. — Этот тип, по-видимому, пришел в обычное для него состояние неумолчного ерничанья.
Антон благоразумно пропустил мимо ушей эту подковырку и подумал: «Придется подыгрывать. Никуда не денешься. Глядишь, и удастся разойтись по-доброму».
— Корнюешь, да? Чего молчишь-то? Не боись. Не трону. Мне чужого не надо. Сами с усами, — продолжил подначивать его незнакомец. — Тебя, кстати, как кличут?
— Антон.
— А меня — Чеботарь.
— Это что? Кликуха?
— Да как хочешь, так и понимай. Пусть будет кликуха или что другое, — понес мужик какую-то полную ахинею, и у Антона опять засосало под ложечкой.
«Темнит, зараза? Явно темнит!»
Но он опять промолчал, накинул на плечи камуфляжную штормовку, придвинул поближе к огню котелок с остатками застывшей вчерашней ухи и принялся с нарочито невозмутимой миной на лице развешивать над нодьей свою промокшую одежду.
— Надыбал что приличное? — вдруг принялся подозрительно выспрашивать Чеботарь, уставившись на собеседника в упор.
Он умело перехватил взгляд Антона, опрометчиво метнувшийся в сторону, рассмеялся в голос и заявил:
— Да ладно тебе. Не переживай. Не буду больше. Не напрягайся. Вон набасурманился как. Сейчас лопнешь! — Вдруг этот субъект без всякого перехода, без малейшего напряга сменил тему: — Домой пилишь или как?
— Домой… — начал было Антон и запнулся.
— Ва-а-у-у! — раздался где-то в вышине, сокрытой утренним туманом, громкий, визгливый, неприятный до омерзения голос. — Ва-а-а-у-у!
— Лей в костер уху [11] ! — быстро пробормотал Чеботарь, резко задрав странно побледневшее, перекошенное от страха лицо.
— Да ты чего? Что за дурь, блин?
— Лей, тебе говорю! — хищно скрипнул зубами Чеботарь. — Да быстрее, мать твою!
Антон неохотно подчинился, все еще недоумевая, и спросил:
11
По древним удэгейским поверьям, при появлении поблизости вавуха (черта) необходимо немедленно затушить костер, примотать себя накрепко к толстому дереву и конец веревки зажать в руке.
— Зачем выливать-то?
— Быстрей, говорю! — цыкнул Чеботарь.
Он вскочил и заметался у костра, срывая с колышков кабель, с треском сдирая с него скрутившуюся, не успевшую высохнуть одежду.
— Бежим к дереву!
Чеботарь так двинул в спину Антона, замешкавшегося на мгновение, что тот в одном прыжке, на полусогнутых, проскочил с добрый пяток метров. Они проломились через кусты к первой же толстой березе.
— Прилепись к стволу, пудель! — хрипнул Чеботарь. — Да шустрей же ты!