Шрифт:
Радж Пэтел!
Как только он протянул к ней руки, она рухнула в его объятия.
Глава тридцать вторая
Золотистый свет. Мягкие одеяла. Блаженное тепло. Мучительная боль.
Элли слышала вокруг себя голоса, но не находила сил, чтобы открыть глаза.
– Как она?
– Все еще без сознания.
– Неужели дела так плохи?
– Ну, не так, чтобы очень хороши. Вы только посмотрите на нее!
Кто-то держал ее за руку и шептал что-то на ухо.
Почти безболезненный укол.
Тишина.
Элли со стоном медленно открыла глаза. Верхние веки будто приклеились к нижним и казались очень тяжелыми.
Постепенно ей удалось сфокусировать взгляд. Все предметы, которые она увидела, оказались белыми. Белая кровать. Белые стены. Белые шторы, сквозь которые струился белесый свет.
У нее болело все, каждая частичка тела. Когда она облизнула разбитые губы, они показались ей чужими, так сильно они распухли. Несмотря на это, она попыталась было что-то сказать. Но не смогла: так у нее пересохло в горле.
Господи! Кто бы знал, как хочется пить.
С усилием она повернула голову направо. Это движение тоже не далось ей без боли, но было вознаграждено. Там, куда она посмотрела, спал в кресле Сильвиан, скрестив на груди руки. Во сне он казался совсем юным, хрупким и уязвимым.
Однако когда она попыталась протянуть к нему руку, боль волной прокатилась по ее телу, и она невольно застонала. Глаза Сильвиана мгновенно распахнулись, сверкнув в свете электрической лампы, как драгоценные камни.
– Элли? – Он наклонился к ней и взял ее за правую руку. – Не думай ни о чем дурном. Ты в безопасности.
Элли чувствовала себя весьма странно, словно находилась внутри плотного кокона. Звуки доносились до нее будто сквозь толстый слой ваты.
– Ты попала в автомобильную аварию, – продолжал говорить Сильвиан.
– Знаю, – прошептала Элли. Она разбирала слова Сильвиана лишь с большим трудом. Казалось, он говорил с набитым камешками ртом. – Я ведь была там.
Сильвиан с облегчением перевел дух. После чего наклонился и поцеловал кончики ее пальцев. Потом повернулся и позвал врача.
– Доктор, подойдите к нам, – сказал он.
Женщина в белом халате приблизилась к ее постели и, встав за плечом Сильвиана, сказала:
– Здравствуй, Элли. Тебе нельзя двигаться. Так что лежи смирно.
Потом взяла ее за запястье и проверила пульс, поглядывая на часы. Бросила взгляд на дисплеи медицинской аппаратуры и записала данные в блокнот.
– Как ты себя чувствуешь?
– Болит все… И пить очень хочется.
– Сейчас принесу болеутоляющее. – Врач протянула Сильвиану чашку с торчавшей из нее пластиковой трубочкой. – Пусть сделает пару глотков. Но не больше. А я через минуту вернусь.
Сильвиан поднес чашку к ее губам. Тепловатая вода показалась ей очень вкусной, и она выпила бы ее всю, если бы Сильвиан не убрал чашку. Но она не возражала: все равно глотать было больно.
Покончив с питьем, она снова посмотрела на Сильвиана.
– Джу?
Его лицо превратилось в маску, лишенную каких-либо эмоций.
– Не разговаривай, Элли. Врач сказал, чтобы ты лежала смирно. А на твои вопросы я отвечу позже.
Элли захлестнула паника, и прибор, отслеживавший ее сердечную деятельность, тревожно запищал.
– Джу?!
Сильвиан быстро поднялся на ноги, повернулся и нетерпеливо позвал врача:
– Доктор!
– Уже иду. – Врач со шприцем в руке материализовалась рядом с Сильвианом в считанные секунды. – Еще раз прошу тебя не двигаться. И помалкивать, – твердо сказала она. – Мне нужно, чтобы ты находилась в состоянии полного покоя.
Элли беспомощно наблюдала за тем, как врач, вонзив ей в руку иглу, выдавливала поршнем содержимое шприца в ее тело. Что-то было не так, но что именно, она уже не могла понять, поскольку после укола мозг почти мгновенно потерял всякий интерес к окружающему миру.
И она провалилась во тьму.
В следующий раз она вышла из забытья только ночью. На ее постель падал круг желтого света. Теперь рядом с ней сидела в кресле Изабелла, которая просматривала какие-то бумаги, сдвинув очки на кончик носа.